— Что такое, Венанди⁈ Что ты бормочешь⁈
— Я повторяю эти слова, рука вождя! Северный тайма встанет на северный склон, западный таймар встанет на западный склон, но скажи нам, куда же встанет восточный таймар, ибо мы не знаем! — копируя говор южных вождей Акуила выпучил глаза и все вокруг засмеялись, а Бако едва сдержался от того, чтоб не ударить его.
— Командовать таймарами будут тройки из старших советников и простых советников, ты же, Венанди не избран советником, потому тебе предстоит командовать только своими людьми в железных штанах!
— Каждый человек в железных штанах стоит десяти без них! — усмехнулся Венанди.
— Прости, рука вождя, позволь мне сказать! — сказал старший шаман.
— Говори.
— Я добавлю от себя: черные слезы нужно поднимать очень медленно, иначе сгорим мы сами в городе, а не лушь на склонах. Шаманы будут петь, заставляя их подниматься наверх, а потом шаманы будут отдыхать. И когда шаманы будут отдыхать, лушь ринется в город. Тогда таймары должны будут отражать лушь у стен. Южный таймар будет делать это на южном склоне. Я говорю специально для тебя, Венанди, вдруг ты не понял. Когда мы победим, ты сможешь веселить нас, нам нравятся твои шутки.
Акуила покраснел. Слова шамана задели его, но сказать служителю духов он не посмел.
— Слез очень много, их хватит для того, чтобы склоны пылали один день и еще половину дня. Поэтому говорю вам — у нас есть шансы. Кроме черных слез у нас есть пыль Лары, — закончил шаман.
Советники принялись важно качать головами — эти слова успокаивали их.
— Что, если и этого не хватит? — спросил советник Дламине.
— Ты очень мудр, — советник, произнёс Бако, который проникся к нему уважением в дни пути и подготовки, — Но склоны будут пылать день и еще половину, такого огромного войска не может быть у колдуна! Ни у кого не может быть такого войска! Но мы должны быть готовы ко всему. Я повторю ещё раз: если чёрные слезы прогорят, пыль Лары кончится, таймары падут, в центре города, у башни шамана, останется последний резерв. Это люди прикроют бегство детей и женщин, которые уйдут в подземелья, но… далеко они не уйдут.
Советники встретили эти слова молчанием.
— У башни шамана будет стоять воины советника Сайядони и две сотни конников Акуилы Венанди. Это наш последний резерв.
Акуила вскочил на ноги. Теперь его лицо запылало от гнева:
— Нет! Я уже говорил, что не согласен с этим! Мои конники самые сильные воины! Почему мы должны стоять в резерве⁈ Как хочешь, рука вождя! Я слушался во всем, но тут…
— Не смей так говорить с рукой вождя! — перебил его Кеттер.
— Пусть он молчит! Тогда я скажу за нас обоих! — встал советник Сайядони, — мне не нравится это, как и ему. Почему выбор пал на нас⁈ Разве мы меньше остальных достойны боя? Я говорю спокойно, заметь советник Кеттер! Какой смысл большой части воинов ожидать, когда они могут биться? Мы прекрасно понимаем — никому из нас ни уйти, даже через подземелья, так какой смысл⁈
Бако сверкнул глазами, но тут затем проговорил:
— Кажется я знаю решение, которое устроит всех. В битве у Туганны по решению вождя Ариса мы дали право сражаться каждому — старикам, женщинам, всем. Они имеют право защищать себя в последнем бою.
— В нашем народе всегда считалось позорным, если мужчина не может защитить женщину! — проговорил старый Мирам.
— А у нас женщины не хуже мужчин владеют мечом! Они воинственны и мы гордимся ими! — сверкнул глазами бывший царь жалларов.
— Твои владения — кусок скалы у моря, и твой народ малочислен! Когда воины уходят на битву, защищать селения некому, поэтому они воинственны, или их убьют вместе с детьми!
— Если мы проиграем, всех нас убьют вместе с детьми, слабых и сильных! — возвысил голос Кеттер. — Довольно, молчите!
— Великий вождь в сражении у Туганны разрешил женщинам сражаться! Его воля выше нас! — повторил Бако.
И тогда все кивнули:
— Его воля выше нас!
— Пусть женщины возьмут мечи и ждут своего часа. Советники, выделите людей, которые обучат женщин драться. Женщины, которые не захотят сражаться и подростки, не достигшие возраста, будут собирать и лечить раненых. Если мы не выстоим, они попробуют уйти через подземелья.
— Что ж. Все, что нужно мы обсудили. Повторю еще раз — объясните своим воинам, что лушь внушает ужас, но они уязвимы. Лушь лишена души, это лишь пустые оболочки, в которых ничего нет. Их души забрал колдун и мы окажем им милосердие, убив пустые тела. Сейчас колдун использует их, заставляя бегать по свету голыми и голодными, потерявшими всякий стыд и связь с близкими. Повторите воинам, что лушь не имеет чувств, они будут кидаться на нас, рвать зубами и когтями, душить. Не нужно ни жалеть их, ни бояться. На этом все. Теперь пусть останутся только те, кто ведает складом.
Постепенно люди разошлись. На площадке остались только Бако, Кеттер и еще трое мужчин. Они уселись в кружок и разложили перед собой палочки и таблички.
— Итак, рука вождя, — начал было один них, но другой толкнул в плечо и скосил глаза в бок. Бако оглянувшись, увидел, что в углу все еще сидит старший шаман. Он раскачивался на своем помосте, будто читал молитвы. Мужчины переглянулись.
— Глаза духа! — окликнул его Бако, — Ты хочешь мне что-то сказать? Если хочешь — скажи!
Старший шаман кивнул:
— Да, рука вождя, я долго бумал и решился открыть тебе одну тайну. Я подожду, пока ты закончишь свои дела, а потом провожу тебя туда, где мы были утром и покажу… То, что мы нашли.
Часть 4
Октафор. Глава 16
Дела были закончены и помощники ушли, Бако встал, расправил затекшие плечи, глянул на шамана, который все еще раскачивался на своем коврике. Шаман сидел с полузакрытыми глазами, будто отрешившись от всего. Но едва Бако сделал шаг, он тут же встал.
— Бако! Я знаю, ты занят, но тебе лучше найти время, чтобы проводить меня в подземелья.
— Я только что был там, глаза духа и ничего нового не нашел. Я найду там что-то в этот раз?
— Я расскажу тебе одну историю…
— Ещё одну историю про мёртвую принцессу? — усмехнулся Бако.
Шаман ничего не ответил и Бако проговорил:
— Хорошо! Идем.
Кеттер хотел было отправиться следом, но шаман отрезал:
— Только рука вождя!
Время шло к обеду, но дневной свет иссяк из-за тяжелых туч, окутавших небо. Тучи были черные, низкие, они висели прямо над вершинами башен будто клубы черного дыма.
Бако снова проследовал весь путь через двор к башне шамана и через подземелья до пещеры черных слез. Там они снова остановились. У краев все так же трудились люди. В глубине пещеры стоял все тот же равномерный гул.
— Старая легенда о принцессе гласит, что страдание пылает. Юное сердце принцессы было разбито. Она была обманута, опозорена…
— Если ты решил пересказывать мне эту легенду, я повторяю, у меня нет времени!
Шаман зыркнул на него и продолжил, будто не слышал.
— Как гласит легенда, принцесса была очень юной, когда её постигло горе. Она узнала, что её муж всегда любил другую — её сестру, и эта любовь была взаимной.
— Такое случает повсюду, — Бако сплюнул под ноги, — Если каждая женщина начнет рыдать черными слезами, из-за измен, весь мир сгорит.
— Как говорят, принцесса была добросердечной, но ей пришлось пережить много горя. Её сестру убил собственный муж, а потом убили и его. Она бежала, скиталась, одинокая, опозоренная. Если бы ты слышал легенду о принцессе Манини, ты бы знал, что после всех страданий, она упокоилась на груди горного духа. Её горе и её слезы тронули его сердце и он защитил ее от врагов и насмешек. Никто больше не мог больше мучить ее. И ее слезы свободно изливались в глубине гор. Легенда так же гласит, что с того дня, принцессу охраняет дыхание духа! Древний дух гневлив и ревнив и дыхание его чистый яд…
— Сколько ещё ты будешь говорить мне об этой принцессе⁈ — разозлился Бако.
— Я говорю тебе о деле! — резко ответил шаман, — Имей терпение, Бако!