С большим трудом ему удалось протиснуть кузена в маленькую дверь, ведущую на кухню. Осторожно, чтобы не разбудить домочадцев, они пересекли неосвещенный холл, затем гостиную и, наконец, главный холл, ведущий к лестнице на второй этаж. Все в доме спали.
Опуская кузена на нижнюю ступеньку, Томас прошептал:
— Ради Бога, подожди минуту, моя спина сейчас сломается. Ты, однако, нелегкий!
Гидеон безропотно подчинился, разбросав свои длинные ноги по полу и безвольно свесив руки.
— Подожди, я пойду посмотрю, не осталось ли кофе от ужина.
Томас осторожно прошел на кухню, страшно боясь увидеть свою мать — с поджатыми губами, свечой в одной руке и Библией в другой. Стараясь освободиться от детского страха, он встряхнул головой. Отца Том совсем не боялся, самое страшное, что можно было услышать, столкнувшись с ним, — это: «Наконец-то вернулись, повесы?»
Однако, к его большому облегчению, на пути он никого не встретил. На кухне Томас обнаружил еще не остывший кофе. Очень обрадованный такой находке, он поставил кофейник на поднос вместе с толстой керамической кружкой. Прихватив еще булочку, Томас осторожно, чуть ли не на цыпочках, двинулся в обратный путь. Он решил поставить поднос перед Гидеоном и подняться к себе, выждав некоторое время. Пусть кузен хотя бы слегка протрезвеет. Том уже был не в силах затащить его сразу же наверх, довести до комнаты, раздеть и уложить.
…Сидя в уютном кресле в своей комнате, Томас задумался. Никогда он не видел Гидеона в таком состоянии, никогда не слышал от него ни о какой девушке-невесте. А ведь отношения между ними были очень теплыми. Томас был старшим сыном, а Гидеон — единственным. Оба они были главными наследниками, которым предстояло продолжить дело своих отцов. Томас знал, что очень скоро ему придется вплотную заняться сахарными плантациями Шелдона Кейна, в то время как на долю Гидеона приходились миллионные стада длиннорогих. Кузены всегда уважали и хорошо понимали друг друга. Сегодня за завтраком Томас вовсе не был удивлен, узнав, что Гидеона не соблазнила американская жизнь и огни Бостона, что тот остается на ранчо и принимает на себя все тяготы по его управлению. Это было в порядке вещей. Он вспомнил, как Гидеон делился с ним многим, в том числе и любовными похождениями, но никогда не впадал при этом в сентиментальность. Гидеон неплохо знал женщин до отъезда в Бостон. Но ничего серьезного не было в этих приключениях. Откуда же всплыла теперь какая-то Эмма? Возможно, он встретился с ней в Бостоне? Ладно, не пора ли проведать кузена?
Подойдя к лестнице, Томас не увидел внизу Гидеона. Где же он, черт побери! Том спустился. На ступеньках лежал поднос. И вдруг звук задвигаемой щеколды где-то на втором этаже нарушил тишину ночи.
— Ах, бандит! — усмехнулся Томас, пожимая плечами. — Я мог бы побиться об заклад, что он ни за что не поднимется один по этим крутым ступенькам…
Очнувшись, Гидеон не мог вспомнить, как оказался в чужой постели. В голове ужасно шумело.
Он открыл глаза и тотчас же зажмурил их, так как все вокруг закружилось — точь-в-точь как во время качки на китобойном судне «Миссис Арабелла Кейн».
Сквозь тошнотворно-приторный запах духов пробивалась тоненькая струя упоительно свежего воздуха. Гидеон повернул голову по направлению к ней.
На пуховой измятой подушке рядом с его головой рассыпались светлые локоны…
Он приподнялся на локте.
Видит Бог, это далось ему нелегко.
То, что он узрел, повергло его в смятение.
Совершенно голая Джулия, вытянув руки вдоль тела, смирно почивала рядом с ним.
Ее пышная грудь вздымалась и опадала, она дышала тихо и ровно, чуть-чуть присвистывая вздернутым носиком.
Ему стало нехорошо.
— Святой Моисей-покровитель, — бормотал Гидеон, борясь с тошнотой, — еще этого недоставало…
В его сознании еле брезжил и чадил какой-то смутный огонек, ловко ускользавший куда-то вбок, за границы здравого смысла, едва память его успевала ухватиться за тонкую ниточку связных представлений о событиях прошедшего дня и ночи.
Гидеон с невероятным трудом припомнил, как Томас растолкал его, заснувшего прямо на улице у каких-то постоянно хлопавших дверей, как втащил его в экипаж, а потом они все ехали и ехали ужасно долго, и приехали домой, надо полагать…
И тут этот мальчишка сдал его прямо с рук на руки черной вдовушке, а та была наготове, уложила его в кроватку, и он с ней переспал, идиот несчастный.
Одежда была разбросана по всей спальне.
Жилет, женская сорочка, смокинг, трусики и, Бог знает что еще…