— Нет, — твердо сказала она. — Нет.
— Джулия, я понимаю, ты вправе сердиться на меня, но подумай, разве развод — не лучший выход для нас обоих? Разве мы любили друг друга? Я плохой, неверный муж… Ты заслуживаешь лучшей участи…
— Какого черта! И он еще прикрывается лживыми фразами о моей лучшей участи! Да какое тебе дело до моей участи, лицемер! Ублюдок! Тварь!..
— Джулия! — Гидеон пытался остановить этот поток брани. — Джулия! Не лучше ли нам держаться в рамках приличий. Нет, я просто должен просить моего адвоката начать бракоразводный процесс.
— Не спеши, — шипела она, — для развода нужен повод, а я тебе его не дам, не надейся!
— Джулия, ведь я хочу сделать нас обоих свободными… Неужели ты предпочитаешь жить с человеком, который не любит тебя?
— Плевала я на твою любовь! У меня есть еще кое-что в запасе, дорогой!
— Что же еще ты хочешь мне сказать?
— Я хочу сообщить тебе мою «хорошую новость»… О, я так мечтала сделать тебя счастливым!
У него зашумело в ушах. Все плыло перед глазами, голос Джулии доносился откуда-то издалека…
— Я жду от тебя ребенка, Гидеон! — Она рассмеялась ему в лицо. — Какой мрачный вид у нашего папочки! Стыдно, стыдно, Гидеон!
— Ты сказала об этом матери?
— Нет, но я знаю, что и она, и папа Кейн будут страшно рады. Я не сказала им об этом только потому, что хотела тебя порадовать первым. — Джулия вдруг изменила тон: — Гидеон, ты можешь не любить меня, но при чем тут наш ребенок? Почему он должен страдать из-за своих родителей? Умоляю, не делай его несчастным! — Веки ее увлажнились. — Гидеон, подумай только! Первая же наша ночь стала началом новой жизни. Клянусь, я не думала превратить это обстоятельство в западню для тебя. Ты первый заговорил о ребенке. Нет, мне не надо было соглашаться на твое предложение. Мне надо было уехать, скрыться от всех! — Она рыдала.
— Джулия, умоляю тебя! Я очень рад нашему ребенку! — Он достал из кармана платок.
— Ты сам сказал мне, что хочешь начать все сначала, помнишь? Я так надеялась, что ты забудешь эту островитянку! Как я глупа! Как безнадежно глупа! Несчастная Джулия, поверившая пустым обещаниям, ничего не значащим словам… — Она вдруг остановилась, как бы боясь наговорить лишнего.
— Ради Бога, Джулия, чего ты хочешь от меня?
— Я чувствовала, что ты нарушишь клятву, данную мне пред алтарем. Но я почему-то хотела верить тебе. Я была наивна. Но теперь у нас есть ребенок, с глупостями покончено навсегда, и развод я тебе не дам! Ни на какую свободу не рассчитывай!
— Я дам тебе приличное содержание — десять тысяч долларов. Ты можешь воспитывать ребенка, ни в чем не нуждаясь. Что ты скажешь на это, Джулия?
Она замолчала. Выражение жадности появилось на ее хорошеньком личике. Но тут же она поняла, что выдает себя.
Гидеон увидел, как она встрепенулась, какая-то искра в ее глазах, казалось, говорила о согласии. Джулия успела быстро опустить глаза, но он уже прочитал кое-что в их свинцовой глубине. Да, похоже, под маской холодной, благовоспитанной и чувствительной леди скрывается душа страстного охотника за удачей.
Чувствуя, что проигрывает игру, Джулия презрительно усмехнулась и, откинув назад свои пышные волосы, заговорила совсем другим тоном:
— К черту! Почему я должна радоваться этим десяти тысячам, если ранчо Кейнов стоит в сотни раз больше? Я останусь, буду жить здесь на всем готовом, ни в чем не нуждаясь… Положение твоей жены и матери твоего ребенка обеспечит мне уважение в обществе. Я не смогу рассчитывать на твою привязанность, но она мне и не нужна.
— Это окончательный ответ?
— Боюсь, что да. И запомни: я ношу твою фамилию и к концу этого года рожу тебе ребенка. Я тебя не отпущу еще и потому, что ты мне очень-очень нравишься, мой сладкий. Желаю тебе доброй ночи, моя безответная любовь.
Глава 22
Сдвинув на затылок широкополую шляпу, сплетенную из волокон пандануса и украшенную пурпурными фиалками, Гидеон промокнул платком лицо. Он слегка отпустил уздечку, давая передохнуть Акамаи.
Они уже слишком долго спускались по опасному склону горы в неприступную долину Вайкалани. Вспомнив о припрятанной сигаре, он прикурил и глубоко затянулся, наслаждаясь ароматом крепкого кубинского табака. Он старался привести в порядок свои мысли и чувства. Гидеон думал о своей недавней бесполезной словесной баталий с Джулией. Выходит, ему нечем обрадовать Эмму. И все же он здесь, на пути в Вайкалани, чтобы сдержать слово и сообщить ей о результатах. Как же глупо он будет выглядеть перед ней! Он обязан найти выход, обязан сделать ее счастливой.