— Я пошла на это только ради спокойствия умирающей матери. Вспомни, ведь ты сам говорил мне тогда, что все это можно переменить через некоторое время, что наша помолвка — всего лишь формальность и ты считаешь меня свободной…
— Что ж, я должен смириться совсем этим. К сожалению, я заблуждался, когда думал, что ты привыкнешь ко мне и полюбишь. Я так верил в силу моей любви.
— Ты всегда был мне верным другом, Уоллес. Самым дорогим другом. Останься им, Чарльз, прошу тебя.
Ему было тяжело продолжать этот разговор. Он переменил тему:
— Я только что встретил Кейна.
— Гидеона… Мистера Кейна?
— Я догнал его по дороге в долину. Мы говорили с ним. Я пригласил его взглянуть на нашу школу, но он почему-то повернул обратно. Все это было так неожиданно… Знаешь, он показался мне каким-то… беспокойным, слишком резким. Мне не понравилось его обхождение. Я так горячо поздравил его, а он отвечал мне сквозь зубы, таким недружелюбным тоном… Настоящий джентльмен никогда бы не позволил себе так разговаривать…
— Ты поздравил его с женитьбой?
— Да, и с тем, что ему дарована великая радость вскоре стать отцом… Появления первенца ожидают к началу нового года. У стариков Кейнов вскоре появится внучек, ты представляешь…
Карманная Библия выскользнула из ее ослабевших пальцев. Она нагнулась, поднимая книгу, и Уоллес не заметил, как потемнело ее лицо.
Эмма отвернулась и увидела Махеалани, вприпрыжку бежавшую к ней.
— Эмма! Эмма! Посмотри, что я нашла! Твои любимые… Я поймала их в горном ручье… — Она подала Эмме гирлянду из крупных фиалок. — Кто-то потерял ее, а я нашла… Смотри, какие красивые! Кеальи, майкай, майкай…
— Говори только по-английски, дитя мое! — Чарльз Кеальи, улыбаясь, шутливо погрозил ей пальцем.
— Да, очень красивая гирлянда, — пробормотала Эмма, беря девочку на руки. Девушка изо всех сил старалась улыбнуться, но вместо этого слезы неожиданно побежали из глаз. Она вдруг почувствовала себя старой, увядшей и слабой, как будто уже давно страдала каким-то тайным смертельным недугом. — Спасибо, Лани, я очень рада, — продолжала она, крепко прижимая девочку к себе.
Махеалани прильнула к ней. Кеальи уже не было рядом с ними, только добрые ручки ребенка, крепко державшие гирлянду из пурпурных фиалок, обвивали шею Эммы, не давая ей провалиться в черную бездну.
Глава 23
Джулия нахмурилась, прикрывая глаза ладонью. Она всматривалась в расстилавшуюся перед ней широкую равнину. Никого, кроме этих проклятых длинноногих и скачущих верхом паньолос. Редкие деревца. Кустики мескита… Если внимательно присмотреться, впереди изумрудный ковер травы сливался с лазурью океанской воды, смыкающейся на далеком горизонте с небом. Чем не степь ее любимого Балтимора, только вместо Атлантического о берег плещется Тихий океан.
— Ох, и далеко же я забралась в поисках удачи… — вслух произнесла Джулия, подставляя ветру разгоряченное лицо.
Как ей осточертели здешние места! Скучные равнины, горы, вечно окутанные серыми облаками, непроходимые заросли каких-то колючек, и ни души вокруг, только вечно торчащие на горизонте фигурки паньолос, пасущих бесконечные стада этих длиннорогих, страшных быков…
Нет, ее любимый Балтимор — совершенно другой. Там так весело, легко… Впрочем, разница на самом деле не так уж велика.
Океан — везде океан, Тихий он или Атлантический, все равно…
Прошел месяц с тех пор, как она объявила Гидеону о своей беременности. Она блистательно справлялась с ролью будущей матери, которая день и ночь только о том и думает, чтобы как-нибудь угодить своему дорогому муженьку. Ах, он так устает, бедняжка! Он столько работает! Она так мечтает побыть рядом с ним хоть часочек. Ах, ах, ах! Все шло как по маслу.
Наутро после скандала (старики, слава Богу, о нем ничего не узнали), во время завтрака, Джекоб Кейн намекнул ей, что Гидеону пора возвращаться на пастбища. Она отбросила салфетку и, закрыв руками лицо, выбежала из комнаты.
Через несколько минут Мириам Кейн постучалась в дверь ее спальни.
— Джулия, я хочу поговорить с тобой, помочь… Тебе надо излить душу, я все понимаю. Не суди Гидеона слишком строго. Мужчины ничего не смыслят в нашей жизни. У них всегда дела и совсем не остается времени на нас, женщин. Ты должна думать о своем ребенке, а Гидеон должен позаботиться о счастливом будущем своей семьи. Он еще не понимает ни тебя, ни себя, он так молод. Он, возможно, думает, что мешает тебе сейчас. Вот он и рвется на пастбища… А уж как он там соскучится по тебе! Да он просто задушит тебя в объятиях, когда вернется! Вытри глазки — и пойдем, скажем дедушке Кейну о том, какая радость ждет нас всех!