Мириам с благотворительной миссией уехала в Вайми; Гидеон уехал засветло в клинику в Лаупахоехое проведать нескольких стариков гавайцев, лечившихся там; Кимо Пакеле, проклятый Пакеле, отправился на дальнее северное пастбище.
«Отличный денек, — твердила Джулия про себя, — во всем доме только я да милашка Джекоб Кейн… Ничего, старина Джеки, мы добудем тебе твою бумаженцию, а потом возьмемся и за старика».
Итак, она знала главное — где лежит документ. Взять его из шкатулки было для нее делом одной минуты.
С беззаботным видом, ощущая приятное похрустывание вчетверо сложенного листа бумаги, надежно спрятанного за корсажем, Джулия вошла в гостиную.
— Заходи, заходи, дорогая, я рад видеть тебя! Вид у тебя сегодня прямо-таки сияющий. — Джекоб Кейн с некоторым трудом поднялся ей навстречу из-за стола.
Она подставила ему щеку для поцелуя.
— Да-да, папа Кейн, я чувствую себя неплохо и, если бы не одно обстоятельство, могла бы сказать, что все прекрасно, но… Я хотела бы сказать вам кое-что, но не решаюсь… Дело такого рода…
— Может быть, дело такого рода, что тебе лучше обратиться к Мириам, малышка? — Голубые глаза Джекоба пристально глянули ей в лицо.
— Нет, ни за что! Я не хочу огорчать ее, она так тонко чувствует, так переживает за все… Мне нужен ваш совет, папа, совет мужчины. Дело касается Гидеона… Мне так стыдно… — Глаза ее увлажнились, она достала из кармашка платочек и промокнула веки, делая вид, что скрывает непрошеные слезы. — Дело в том, что вчера вечером Гидеон сказал нам, что едет в клинику в Лаупахоехое, но у меня есть все основания думать, что это ложь.
Кейн смотрел на нее во все глаза:
— Ложь? Но к чему Гидеону лгать, да еще по таким пустякам?
— Я подозреваю… Нет, я знаю, что у него есть другая женщина, любовница-островитянка. Он уехал на свидание к ней. Что же мне делать, папа Кейн? Ведь я так люблю его…
Лицо Джекоба Кейна налилось кровью.
— Я уверен, что это ошибка. У тебя есть доказательства, Джулия?
— О, если бы это могло быть ошибкой! — Джулия залилась слезами и бросилась на грудь Джекоба Кейна. — Тогда, помните, после скандала на празднестве, после этого ужасного, непристойного танца в ночь нашей свадьбы… Он думал, что я ушла спать, незаметно выскользнул в сад и отправился к ней. А через несколько часов вернулся… От него пахло ее духами! И с тех пор я постоянно слышу этот чужой запах, запах этой женщины… В моем положении все чувства так обострены… Боже, какой стыд! Я унизилась до того, что стала следить за ним. Я видела их! Я знаю, где они встречаются. В джунглях возле святилища, там есть пещера… О, и это тогда, когда я ношу его дитя в своем чреве… Вы все еще не верите мне, папа Кейн? О, как это ужасно!
Кейн обнял невестку, успокаивающе поглаживая ее содрогающиеся от рыданий плечи:
— Не волнуйся, дитя мое, тебе нельзя волноваться, думай о ребенке, прежде всего о ребенке. Я должен сам все выяснить. Я уверен, что Гидеон не посмеет мне солгать. Если ты права, я сам положу этому конец.
— Но умоляю, не говорите никому. Здесь замешан еще один человек… Я сгорю со стыда, если он…
— Кто же?
Джулия закрыла лицо руками.
— Ах, это неважно… Но если вы настаиваете, я скажу. Это ваш управляющий, Кимо Пакеле. Женщина, с которой встречается Гидеон, его племянница.
— Эмма Джордан?
— Да!
— Не волнуйся, Джулия, я никому ничего не скажу. О бедная девочка, — бормотал он, выходя из гостиной.
Глядя ему вслед, Джулия ощутила нечто вроде укола совести. На Кейна было жалко смотреть. Он шел сгорбившись, приволакивая больную ногу.
Что она наделала! Конечно же, он сейчас отправится в джунгли к разрушенному храму. Он надеется встретить там сына, а встретит Джека Джордана. Что с ним будет, когда он попадет в лапы к этому мерзавцу? Джеки поклялся ей, что не причинит Кейну никакого вреда, что всего лишь свяжет его, спрячет в развалинах и потребует у Гидеона выкуп за старика отца. Джордану нужны деньги. Он обещал… Но дорого ли стоят его обещания?
Джулия с трудом подавила в себе желание броситься вслед за Кейном, остановить его, сказать, что она все придумала, что это было капризом, розыгрышем…
Нет уж! Дело сделано. Обратного хода нет. Свои обязательства перед Джорданом она выполнила до конца: документ надежно спрятан, Джекоб Кейн попадет в ловушку, Гидеон, ее дорогой муженек, выложит денежки — и они с Джеки Джорданом благополучно улизнут в Америку. Что ж, совесть совестью, а деньги ей сейчас дороже всех Кейнов на свете.
И все же, ей было жаль человека, который с отцовской нежностью и тревогой только что обнимал и успокаивал ее.