Глава 26
Махеалани, накатавшись досыта, подбежала к Эмме. Ее перепачканная мордашка сияла, она запыхалась, волосы растрепались, саронг был весь в пыли и красной глине.
— Купаться, полоскаться, умываться! Надо привести себя в порядок, прежде чем показаться на глаза тетушке Моми, а то она отругает нас с тобой, баловница!
Одежда сохла на песке. Маленькая Махеалани и Эмма лежали на пляже и, греясь на жарком солнышке, болтали о всякой всячине, щебеча, словно две птички колибри.
Эмма отдыхала от пережитого, словно растворяясь в мире детства и чистоты.
Было уже далеко за полдень, когда, подъезжая к деревне, они с Махеалани заметили всадника на громадном сером жеребце, поджидавшего их на перекрестке.
Мужчина в красной ковбойской рубашке и шляпе из пандануса, сдвинутой на затылок, сощурил глаза, закрываясь рукой от слепящего солнца, стараясь получше рассмотреть женщину с ребенком, ехавшую к нему на встречу.
Сердце Эммы остановилось на мгновение.
— Гидеон! Каким ветром тебя занесло сюда?
Она не чувствовала ничего, кроме острой, всепроникающей радости нечаянной встречи.
Он почтительно снял шляпу.
— Я был там, в лощине, в клинике нашего ранчо. Приехал проведать наших стариков, рабочих. Привез им кое-какие гостинцы, хотел порадовать угощением. — Радостная открытая улыбка озарила его красивое лицо. — Вы с Махеалани, как озорные мальчишки, сбежавшие с урока, загорели, перекупались… Весело было? — Гидеон подмигнул девочке.
— Очень весело! Я была богиней Поли, а Калейлани — госпожой Пеле. Мы соревновались, кто лучше плавает. И я победила, а под конец загнала ее в океан и макнула хорошенько…
Эмма смутилась. Как она нелепо выглядит сейчас, раскрасневшаяся, с мокрыми волосами, платье в беспорядке…
Неожиданно для себя самой она рассердилась. Что это, почему она стоит перед ним, точно напроказившая девчонка! Какое право он имеет вот так снисходительно смотреть на нее? Он поломал ей жизнь, а она, вместо того чтобы дать ему отпор, осадить, дать понять, что все между ними кончено раз и навсегда, улыбается ему, как дурочка?
Лицо Гидеона приняло озабоченное выражение.
— Вы заночуете в деревне, мисс Джордан?
— Мы остановимся у тети Моми! — немедленно доложила Махеалани.
— Нет, девочка, — остановила ее Эмма. — Нам лучше будет вернуться.
— Но, Лани, ты же обещала! Ты же сама говорила, что мы останемся ночевать у тети Моми, а потом еще будем гостить у нее целый день… Я хочу к тете Моми! У нее есть овечки, и ослик, и говорящие птички майна! Я хочу с ними поиграть! Тетя Моми ждет нас, Лани… Ну, Лани, милая, ну, пожалуйста, ты ведь дала мне честное слово, что мы не будем спешить…
— Что ж, мисс Джордан, раз вы обещали, придется вам остаться, не так ли? Держать свое слово — это очень важно!
Гидеон смотрел на Махеалани как на свою союзницу.
Этого еще не хватало! В его словах ей почудился какой-то скрытый намек.
— Да, мистер Кейн. Это очень важно, держать свое слово, — с неожиданным для самой себя вызовом ответила Эмма. Она воинственно подняла голову и прямо глянула ему в лицо.
От его улыбки не осталось и следа.
— Я должен что-то сказать вам, мисс Джордан. Подарите мне, если вам нетрудно, несколько минут. А потом я провожу вас до деревни. — Он понизил голос: — Умоляю тебя, выслушай меня, Эмма, дорогая!
Только теперь она заметила, как он устал, как взволнован, но остановиться уже не могла.
— А стоит ли нам говорить, мистер Кейн? Не поздно ли? Кстати, если верить слухам, я должна принести свои поздравления вам, и вашим родителям, и, уж конечно, вашей жене, Джулии Кейн. Я уверена, мистер Джекоб Кейн и миссис Мириам Кейн были рады узнать, что вы и ваша жена вскоре осчастливите их появлением на свет еще одного представителя династии Кейнов!
Эмма отвернулась, чтобы скрыть подступившие слезы.
Если бы он знал, как трудно давался ей этот независимый, дерзкий тон! Как горько было знать, что право носить под сердцем его ребенка принадлежит не ей, а какой-то чужой женщине.
Гидеон растерянно стоял перед ней, не зная, как объяснить все, что случилось.
— Я прошу тебя, Эмма…
— С какой стати я должна слушать вас? Что вы можете еще сообщить мне? Я ничего не хочу знать. Оставьте меня в покое! Всего хорошего, мистер Кейн! Не заставляйте меня ссориться с вами, мистер Кейн.
— Эмма, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но, дорогая…
— Для вас я — мисс Джордан!
— Хорошо, пусть будет так. — Гидеон стиснул зубы, сдерживаясь и тщательно подбирая слова. — Но я все же думаю, что этот разговор необходим нам обоим. Мне он, во всяком случае, очень, очень нужен. Если бы ты могла понять… Пожалуйста, выслушай меня!