— Дело ваше. Но ведь жизнь дороже нажитого имущества. По-моему, вы делаете ошибку.
…Это была действительно ошибка. Инженер Бережной понял это через много лет…
… А Борис Ермолаевич, несмотря на все трудности, сумел с семьей выехать за границу. Работу он себе нашел, хоть жить пришлось теперь скромнее, чем когда-то в России. Борис Ермолаевич помог сыновьям получить образование. Окончив университет, Виктор и Александр разъехались по разным местам. На рождество вся семья собиралась вместе. Вспоминали, как раньше проводили рождественские праздники в России, все тосковали по Родине, но больше всех почему-то Александр. Он внимательно следил по газетам за событиями в России. Шли годы. Сыновья оставались одинокими, и ничего не менялось в семье Покровских.
Наступил 1936 год. Однажды Александр позвонил родителям. Трубку взяла Мария Степановна.
— Алло, мама! Здравствуй! Мама, у меня мало времени. Я уезжаю в Испанию, так что вы меня не теряйте.
— Как в Испанию? Сашенька, ведь там гражданская война. Зачем тебе это, Сашенька?
— Я знаю, что война. Мама. Потому и еду. Я все решил. Я не могу не ехать. Вы не волнуйтесь, все будет хорошо. Поцелуй за меня папу и Виктора.
В Испании шла война, и весь мир следил за ней. Не секрет, что на стороне республиканцев воевали специалисты из Советского Союза. Прошел слух, что тем российским эмигрантам, кто поедет в Испанию помогать республиканцам, советское правительство разрешит вернуться в Россию. Тоска по родине у Александра была настолько велика, что он принял решение, почти не колеблясь.
В Испании Александр встретил таких же эмигрантов, готовых пройти через эту войну, чтобы вернуться в Россию. Бои шли с переменным успехом. Как-то завязалась перестрелка у одного населенного пункта, название которого Александр не запомнил. Бой был жестоким, с жертвами с обеих сторон. Но удача в этот раз сопутствовала республиканцам. Войска генерала Франко начали отступать, оставляя много убитых и раненых. Республиканцы продвигались вперед, осматривая каждую улицу, каждый дом. Возле одного из домов Александр заметил франкистского солдата. Тот лежал на животе лицом вниз и стонал. Возле живота земля была в крови. Александр перевернул раненого на спину и вздрогнул.
— Виктор! — воскликнул он, не веря своим глазам. — Ты ли это, и если ты, то, как ты здесь оказался? — слезы покатились по щекам Александра: он представил, что брать умрет.
Раненый открыл глаза, оглядел Александра.
— Саша! А почему на тебе этот мундир? - покачал головой. Раненый.
— Потому что я приехал воевать за республиканцев. Я ведь звонил домой.
— Ты звонил и сказал, что едешь в Испанию. Но ты не сказал, что едешь к республиканцам. Зачем ты к ним поехал? — простонал Виктор.
— Потому что хочу вернуться в Россию.
— Ты что, веришь?
— А почему нет?
— Не заблуждайся, Саша. Неужели ты до сих пор не понял, что большевикам никогда нельзя верить.
— Но как же? Мы же здесь каждый день жизнями рискуем!
— Вот именно. Во имя чего?
— А ты во имя чего приехал помогать Франко?
— Глупый. Я приехал тебя искать. Когда ты позвонил маме, я и подумать не мог, что ты поедешь помогать коммунистам. Я решил, что ты будешь воевать против них, и поехал тебя искать. Мама и папа очень просили тебя найти и уговорить вернуться. Они считают, что мы не должны вмешиваться в эту кашу. Коммунистам нельзя верить, но и запятнать себя их кровью тоже нельзя. Родители верят, что мы когда-нибудь вернемся в Россию, а эта кровь может затруднить наше возвращение.
Виктору было говорить все труднее. Силы покидали его, и он едва шептал.
— Пить...
Брат покачал головой. Раненый понял.
— Так что это не наша игра, Саша. Мы все просим тебя вернуться. Про меня родителям сам расскажешь.
Виктор замолчал. Глаза его закрылись. Видно было, что он теряет сознание. Вдруг стрельба усилилась. Франкисты перешли в наступление. Саша видел, как мимо него пробегают республиканцы, взглянул последний раз на Виктора и побежал догонять своих. Он понимал, что как только его увидят франкисты, сразу же застрелят. Инстинкт самосохранения и мечта вновь увидеть Россию оказались сильнее родственных чувств. Да и чем он уже может помочь Виктору? Хотя было, конечно, очень жаль брата. Трудно будет рассказать об этом родителям. … Но тем более отступать стало некуда.