Но для участников театра были сделаны послабления: их лучше кормили, давали овощи. Иногда перепадало и мясо из подсобного хозяйства. Певцы и режиссеры получали даже молоко. Режим тоже был довольно вольный, бараки более благоустроенные, можно было даже не носить лагерную форму. И вот в такие условия попал мой отец. Там он немного подкормился, окреп. Их театр выступал перед заключенными и перед вольной публикой. Так он познакомился с моей мамой. Она на севере работала врачом. Потом на свет появился я.
— Почему у вас другая фамилия?
— В Советском Союзе было такое клеймо «сын врага народа». Мама не хотела, чтобы у меня в будущем были неприятности, и записала меня на свою фамилию. Пока отец был в заключении,
они даже не могли часто видеться. Их «крепостной театр» возили в теплушках по лагерям империи «Гулаг», где они выступали со спектаклями и концертами. После отбытия срока заключения отцу дали еще несколько лет ссылки. Тогда они уже могли жить вместе. Но эти лагеря его здорово подломили и физически, и морально. Он часто вспоминал своего отца, мать, брата. Жалел, что их не послушался. С наступлением хрущевской оттепели он немного оживился, особенно после ХХ съезда партии. Но все равно его мучил вопрос: за что же он сидел? Видя, что со временем ничего в жизни советских людей не меняется, он вновь затосковал и вскоре умер.
— Вы сказали, что у вашего отца был брат.
— Да, был брат Виктор, но он погиб в Испании.
Алекс внимательно посмотрел на гостя из России и как-то очень тепло улыбнулся.
— Невероятно, Сергей, но мы с вами кузены.
— Что вы имеете в виду?
— Виктора, о котором вы говорите, я очень хорошо знаю, потому что он не погиб. Это мой отец!
— Это не возможно! — вскричал Сергей.
— Это так! — возразил Алекс и обнял родственника.
Глава 17.
…Виктор лежал в полузабытьи возле какого-то дома. Республиканцы давно отошли от этого населенного пункта. Франкисты, преследуя противника, тоже ушли далеко. Санитары и тыловые части отстали.
Боль от раны была такая, что Виктор временами терял сознание. На какое-то время он пришел в себя и попытался приподняться на локте, чтобы оглядеться. Оказалось, что он здесь не один. Кругом лежали люди. Кто-то стонал. Многие не подавали признаков жизни. Силы покинули Виктора, и он снова повалился на землю. Самому ему не было сил подняться. Оставалось надеяться на благополучный исход и ждать, когда его найдут. Он глядел в голубое небо и размышлял.
— Боже мой. Как страшна война. Как много забирает она человеческих жизней. И ведь человечество воюет на протяжении всей своей истории. Сколько же людей поглотили эти войны! И ради чего? Из-за чего люди все время воюют? Звери дерутся из-за самки, может быть, из-за территории. А люди? Из-за территории, из-за имущества, из-за власти. Кто-то не хочет сам работать и идет завоевывать других людей, превращая их в рабов. Кто-то просто нападает на соседей, убивает их, чтобы отнять богатство.
Притом, если он это делает один, то считается бандитом. Имя его покрыто позором и ждет его смертная казнь. А если он делает это целым войском, то считается полководцем и имя его покрыто славой. И за блеском этой славы уже не видны огромные людские потери и количество награбленного. А сколько людей гибло из-за тщеславия и стремления к власти их руководителей? Звери тоже завоевывают право быть вожаком. Но не с такими же жертвами. Выходит, люди гораздо более жестоки, чем звери? А из-за чего мы воюем сейчас? Из-за того, что кому-то не нравится существующий государственный строй, и он хочет его поменять силой.
А почему он считает, что его взгляды самые правильные? Ведь люди живут в обществе. Это у себя дома он может устанавливать свои порядки. Да и то, если его домашние будут это терпеть. Иначе этот порядок будет отменен или его надо будет поддерживать силой, если у хозяина она есть. Но в такой семье не будет любви и уважения, а будет только страх. И семья, которая держится только на страхе, рано или поздно распадется. А в обществе тем более нельзя удерживать определенный порядок только силой и страхом. Порядок в обществе должен быть таким, какой устраивает большинство его членов. Значит, общегосударственные вопросы должны решаться демократическим путем, а не дубиной. Выходит, все мы тут сейчас умираем зря? Эх, Саша! И зачем ты влез в эту бойню. … И я…