Виктор опять потерял сознание.
Глава 18.
— Да, отца успели спасти подоспевшие санитары. Ему сделали операцию, раны зашили. Но поправлялся он долго, так как потерял много крови. От той войны у него остались шрамы на теле и хромота на правую ногу. Когда он вернулся домой и рассказал родителям о том, в какой ситуации встретился с братом, все у нас считали Александра погибшим. Ведь республиканские войска были разбиты. Когда отец женился и на свет появился я, мне дали имя в честь дяди. Мой дедушка с бабушкой не дожили до окончания Второй мировой войны. Отец долго держался молодцом. Но когда в 1968 году он услышал о вводе советских войск в Чехословакию, ему стало плохо. Он переживал, что опять может начаться война. А после Испании о войне он даже слышать не мог. И хоть тогда во время сердечного приступа врачи его спасли, но, как оказалось, не надолго. Отец замкнулся в себе и быстро угас.
— А почему замкнулся?
— Наверно, потому, что очень любил Россию и не хотел прививать нам антироссийских настроений. Я понимаю, что между антироссийскими и антисоветскими настроениями большая разница. Но он не хотел, чтобы у нас было хоть какое-то негативное отношение к России.
— Я бы хотел посетить их могилы, — сказал Сергей.
— Конечно. Завтра, пожалуй, время найдется. Деловую часть мы почти закончили, оборудование вы выбрали, бумаги оформляются. Господин Гольдберг тоже не обременяет нас своим присутствием.
— Алекс, после всего, что я здесь узнал, мне хочется выпить на брудершафт и перейти на «ты». Мы ведь все-таки братья. Как твое мнение?
— Безусловно, я — за. Как приятно хоть через столько лет обрести брата.
Они выпили, и какое-то время сидели молча.
— Скажи, Сергей (видишь, я уже перешел на «ты»), почему завод заказывает оборудование через фирму Гольдберга, а не напрямую?
— Потому что у завода сейчас нет денег. У всех сейчас нет денег. Реализация идет на условиях бартера. За поставляемый металл мы получаем различные товары, и потом коммерческие службы ищут всякие пути их реализации. Зарплату получить можно, например, стиральной машиной и даже автомобилем. За газ, электроэнергию заводы тоже рассчитываются товарами. А потом работники этих предприятий тоже получают зарплату натурой. В результате в народе происходит постоянный товарообмен. А ваша фирма, полагаю, на бартер не согласится, да и нашими товарами вас вряд ли удивишь. Вот и приходится прибегать к услугам посредников. Фирма Гольдберга берет на себя обязательство реализовать наш металл за рубежом за валюту и заплатить вам за оборудование.
— А почему ваш завод сам не может продать металл за рубежом?
— Для этого надо знать зарубежный рынок, иметь какие-то связи, а у нас такого опыта нет.
— Ну что, Сергей. Это можно организовать довольно просто. Я могу тебе помочь найти координаты крупных европейских металлопотребителей. Потом вы присылаете им коммерческое предложение, узнаете, какой сортамент им нужен, согласовываете цены, сроки и условия поставки — и дело в шляпе. Вы сможете не только купить необходимое оборудование, но и иметь валюту на счету.
— Твое предложение представляет интерес. Надо будет переговорить с генеральным директором.
— Обязательно переговори. Скажу тебе откровенно, как брату. Я что-то не очень доверяю Гольдбергу. Как доверять фирме, у которой ничего своего нет, кроме кабинетного имущества? Интуиция и опыт мне подсказывают, что с ними не следует иметь дело.
— Я понял. Как только вернусь домой, сразу переговорю.
— Когда вернешься домой, — задумчиво повторил Алекс, — как бы я хотел увидеть Россию.
— Так приезжай, увидишь. Я тебя с семьей познакомлю.
— У тебя большая семья?
— Жена и два сына. Они уже почти взрослые, учатся в университете. Старший заканчивает, а младший на втором курсе.