— Не понимаю. Мы уже отгрузили ему несколько вагонов хорошего металла. Я доложу сейчас генеральному.
— Пожалуйста, доложи и разберись с этим Гольдбергом. Я ведь тебя предупреждал, Сергей.
— Да я убеждал генерального директора принять твой вариант, но он держится за этого Гольдберга.
— Ну, раз держится, тогда другое дело.
— Какое другое?
— Неужели ты сам, Сережа, не понимаешь? Если чиновник выбрал наименее выгодный вариант сделки, значит, он имеет от этого большой личный интерес. Это, конечно, не телефонный разговор, но я уверен, что здесь дело не чисто, и тебе, Сережа, следует держаться от этой сделки подальше.
— Спасибо, Алекс. Сейчас доложу генеральному.
Но генерального директора на месте не оказалось. Горячко попросил секретаря доложить ему свою просьбу о срочной встрече.
Время шло. Сергей знал, что генеральный директор давно у себя, но телефон молчал. Было ясно, что встречаться с Сергеем не хотят. Наконец, Сергей не выдержал и доложил генеральному директору обстановку по телефону. Тот выслушал довольно сухо и обещал разобраться.
Проходили недели, а обстановка только ухудшалась. На заводе нечем было платить зарплату, и начальство объясняло это тем, что выполняли крупный зарубежный заказ. А поскольку на завод не поступали ни оборудование, ни деньги, среди рабочих и служащих завода начался ропот. Звучали и прямые намеки в адрес директора. В самый разгар страстей директор укатил в Москву. Через несколько дней он позвонил своему заместителю, сказал, что заболел и выезжает в Англию на лечение. Еще через несколько дней на заводе узнали, что в Англии директор умер от сердечного приступа.
Глава 20.
Что-что, а похороны в России организовывать умели. Еще в советские времена, когда в каком-нибудь цехе умирал кто-то из работников или их родственников, начальник цеха отправлял бригаду на копку могилы. Копать каменистый и часто мерзлый грунт было тяжело, и работа растягивалась, бывало, на два дня. Днем работникам привозили еду и водку. На третий день хоронили покойника, и всем коллективом ехали на поминки. Народу собиралось много, и для этой цели откупали какую-нибудь столовую. После свежего воздуха и морозца, да еще со стаканом водки люди с аппетитом поедали поминальный обед.
В постсоветское время многое изменилось. Появились бюро ритуальных услуг, и не надо было искать копальщиков. Да и брать было некого, так как многие заводы стояли, и люди разбрелись кто куда. На поминки тоже собирались в основном родственники и друзья.
Но на похоронах директора завода было многолюдно, как в старые времена.
Встретил там Горячко и своего старого приятеля Аркадия.
— О, Сергей, здорово! Так и знал, что тебя здесь встречу.
— Ты Аркадий как всегда очень проницательный.
— Догадаться, что встретить меня на похоронах своего директора может только человек большого ума, — пошутил Аркадий. Их встречи часто проходили в шутливо-язвительном тоне.
— Оставь Сергей, не до шуток. Я серьезно хотел с тобой поговорить, — он немного помолчал. — Может, больше не увидимся.
— А ты что, собираешься сопровождать Анатолия Борисовича и на том свете, — не понял Сергей серьезности друга.
— Я собираюсь сопровождать свою семью за границу.
— Отдыхать никак?
— Не отдыхать, а жить и работать, — начал злиться Аркадий.
Наконец-то до Сергея дошло.
— То есть, как это жить и работать? И долго?
— Пока не знаю, время покажет. Об этом я и хотел с тобой поговорить…
Аркадий и Сергей подружились еще в институте. Как-то каждый рассказывал о себе, и вдруг выяснилось, что их дедушки работали до революции на одном заводе, были соседями и приятелями. Покровские уехали за границу, а Бережные остались и вкусили все прелести нового советского строя.
Глава 21.
…Врач психиатрической больницы Михаил Иосифович сидел в своем кабинете и заполнял истории болезней. Раздался стук в дверь и в кабинет вошел человек в форме.
— Доктор Фридман?
— Да, — ответил Михаил Иосифович, и холодок пробежал у него по спине.
Время было тревожное. Шел 1937 год. Кругом арестовывали людей. Исчезали соседи, сослуживцы. Поэтому появление в кабинете человека в форме внушало чувство страха.