— Я вас слушаю, — Михаил Иосифович постарался взять себя в руки.
— Доктор, мы доставили вам арестованного на психиатрическую экспертизу. Дело, по-моему, простое. Явный симулянт, вражина. Так что вы долго с ним не возитесь.
— Хорошо, давайте его сюда.
Появился второй человек в форме, который ввел бледного худого арестованного. Это был инженер Бережной.
— А вы, пожалуйста, подождите в коридоре.
Охранники вышли. Михаил Иосифович приступил к осмотру арестованного, тот вдруг упал на колени и зашептал:
— Спасите меня, доктор. Это все из-за квартиры
— Успокойтесь и расскажите все по порядку, — врач тоже невольно перешел на шепот, — выпейте воды, Успокойтесь и рассказывайте, в чем дело.
Арестованный взял дрожащими руками стакан и жадно выпил воду.
— Понимаете, доктор. Мы с семьей проживаем в квартире, которая принадлежала моим родителям. Они купили ее еще до революции. В советское время нас уплотнили, в одну из комнат поселилась еще семья. Соседи периодически менялись. Кто-то уезжал на другую работу, кто-то просто исчезал. Но вот недавно подселили бездетную семью, и жизнь стала кошмаром. Заняли почти всю кухню, за собой не убирают, часто устраивали пьянки. Шумят до поздней ночи. Моя жена как-то не выдержала и сделала им замечание.
— Что, не нравится с нами жить? — возмутился пьяный сосед. — Ну, хорошо. Скоро вы будете жить без нас и в другом месте. Если вообще останетесь жить. А квартира ваша, — он обвел пьяным взглядом вокруг, — будет наша. Поняла?
И вот, товарищ доктор, этот сосед написал на меня анонимку. Будто бы я скрытый белогвардеец и английский шпион. Теперь меня могут расстрелять, жена врага народа пойдет в тюрьму, а квартира останется этому анонимщику. Только вы доктор, можете нас спасти. Признать меня сумасшедшим.
— Ты что? Как я могу это сделать, если ты в здравом уме? Ты толкаешь меня на преступление! — перешел доктор от волнения на «ты».
Михаил Иосифович задумался. Вдруг это провокация? Но почему? Что он такого сделал, чтобы навлечь на себя какое-то подозрение. Да и чем же я могу помочь? Ведь он здесь совсем недавно. Приехал как молодой специалист после окончания Харьковского медицинского института, в больнице на хорошем счету. Парторг, правда, интересовался, почему не в партии. Ответил, что еще не дорос. Как еще ответить? Не мог же он рассказать истинную причину.
…Когда-то Михаил был активным комсомольцем, участвовал во всех мероприятиях. И вот как-то его включили в бригаду, направленную в деревню в помощь местным активистам. Шла массовая коллективизация в стране. В деревне Михаила определили на постой к одному старичку. Вечером за чаем разговорились.
— Ну, как тут у вас жизнь, дедуля?
— Да так. Живем помаленьку. Раньше, правда, лучше жили.
— А сейчас чем же плохо?
— Да не то чтоб совсем плохо. Но беспокойно.
— И что же беспокоит?
— Да банды.
— Какие банды? — насторожился Михаил.
— Всякие. То одна приходит, то другая. Правда, вот ента последняя что-то надолго задержалась. Почитай, уже десять лет верховодит.
— Ты что, дедуля! Это же советская власть!
— Может, она и советская, а все одно — банда.
— Ты, дедуля, эти антисоветские разговоры брось! — закричал Михаил и возмущенный выскочил на улицу. Когда же он насмотрелся на процесс коллективизации и раскулачивания, то вспомнил слова дедули. Долго в ушах стоял крик женщин и детей, оплакивающих уводимый со двора скот. А как трудно было смотреть в глаза людям, хорошим хозяйственникам, которых признавали кулаками и отправляли в Сибирь без всего на вымирание.
Тогда и поубавилось у Михаила активности, появились сомнения в правильности выбранного властью пути, пропало желание после комсомола вступать в партию…
…Неужели они решили проверить его преданность и подсунули этого арестованного? Вполне возможно. От них всего можно ожидать. С другой стороны, вроде не врет этот запуганный человек, как-то все правильно рассказывает. Что же делать? А если это все-таки провокация? А если нет? А я не поверю и напишу, что он здоров, и его расстреляют.
Михаил Иосифович не знал, на что решиться. Молчание затягивалось. Надо было что-то делать.