Бережной не мог поверить, что такое может когда-нибудь случиться. Настолько вся жизнь страны была связана с именем вождя народов, что он казался бессмертным. И вдруг оказалось, что это не так. Что же теперь будет? Как же народ сможет жить без Сталина?
У Бережного появилась какая-то озабоченность и интерес к происходящему. Он теперь внимательно слушал последние известия. Вскоре с удивлением узнал, что Берия оказался врагом народа. А потом и вовсе появилось выражение «культ личности». Появление здорового интереса к жизни сказалось и на его судьбе. Как-то уже после ХХ съезда Бережного вызвали на комиссию и выписали из больницы. Почти через 20 лет разлуки он мог вернуться к семье.
Жена и сын его не забыли. Кроме любви к мужу и отцу, еще была и огромная благодарность. Ведь он пожертвовал собой для их спасения. Поскольку его признали душевнобольным, то они избавились от клейма «семья врага народа» со всеми вытекающими последствиями. Сосед тоже вскоре перестал им докучать. Он где-то по пьянке сболтнул не то, его арестовали и расстреляли.
Когда началась война, сын ушел на фронт. Он прошел всю войну, несколько раз был ранен и домой вернулся с молодой женой, выходившей его в госпитале. А потом появился на свет Аркадий.
Так что к моменту выписки Бережного из больницы семейство его значительно увеличилось. Правда, сын со своей семьей жили уже отдельно, а жена встретила его в старой квартире, превращенной «именем революции» в коммуналку.
Глава 23.
К Сергею и Аркадию после похорон все время подходили знакомые, и не было возможности остаться вдвоем.
— Так, — не выдержал Аркадий, — по машинам. Твою машину поставим в гараже. Затовариваемся и едем в лес.
— А в городе, что, уже места нет? — как всегда, съязвил Сергей.
— В городе нет условий для разговора. Личность ты очень известная. Везде знакомый найдется, не дадут поговорить.
— А ты менее известная?
— Не будем меряться популярностью в народе. Просто хочется поговорить по душам.
— Это другое дело, раз по душам, — посерьезнел Сергей, — поехали.
Через час они уже хорошо расположились в лесу.
— И о чем ты хотел поговорить, — спросил Сергей, расстилая «скатерть-самобранку» и раскладывая закуску.
— Да вот, решил пересмотреть прожитую часть жизни.
— И к какому выводу пришел?
— К такому, что лучшая часть жизни прошла впустую.
— Уж так и впустую. Все-таки чего-то ты ведь в жизни добился.
— Добился. Но по количеству затраченной энергии мог бы добиться гораздо большего. Коэффициент полезного действия получается очень низким.
— Я бы не сказал.
— Да что там не сказал. Ты вспомни. Мы с тобой отслужили армию, пошли работать на завод, учились в вечернем институте. Мы были полны идеями. Сколько мы с тобой разных схем разработали и подали заявок на изобретение. И что в результате имели? Пустые формальные отписки от института патентной экспертизы. Отбили нам охоту этим заниматься. А я ведь тогда не успокоился, решил добиться правды. Помнишь? Я поехал в Москву на Бережковскую Набережную в этот институт. Сумел обмануть охрану и попасть внутрь этого заведения. В моем представлении здесь должны были работать корифеи науки и техники, способны быстро разобраться в сути предложения. Когда же я нашел нужный отдел, то увидел там огромную комнату, а в ней — только одного человека, мало похожего на корифея. Это оказался начальник отдела. Я показал ему наши заявки и их ответы. Ему пришлось со мной согласиться. Видя мой напор, он откровенно признался.
— Видишь эти пустые столы вокруг? За ними должны были работать наши сотрудники. Но оклады у нас такие низкие, что хорошие специалисты к нам на полную ставку не идут. Соглашаются
только на работу по совместительству, то есть для них это, как говорится, «халтурка». Поэтому они и относятся к этой работе как к халтурке. Заявок поступает много, так как ваш брат-изобретатель не сидит, сложа руки. А на рассмотрение заявки дается три месяца. Согласитесь, что если вникать в суть каждого изобретения, то, работая по совместительству, за 3 месяца много заявок не рассмотреть. Получается отставание по срокам, а за это начальство ругает. Поэтому наши сотрудники вынуждены подходить к деду формально, даже если они сверхчестные и очень способные. Чтобы успеть рассмотреть заявки в срок, они рассматривают их до нахождения первой ошибки. Тогда можно ответить отказом и дальше времени не тратить. Если даже не найдено ни одной ошибки, можно найти придирку типа «не достаточно раскрыта формула изобретения» и так далее. Короче говоря, я понял, что нам эту бюрократическую систему не пробить.