Показались еще несколько человек — с автоматами. Один подошел, обыскал Бориса, забрал документы из кармана гимнастерки, просмотрел вещмешок, забрал кое-что из вещей, которые ему, видимо, понравились.
— Забирай свое барахло и пойдем.
Два человека с автоматами повели Бориса к сараю. Один открыл засов, приоткрыл дверь и втолкнул Бориса внутрь. В сарае было темно. Сзади щелкнул засов. Когда глаза немного привыкли к темноте, Борис увидел, что он здесь не один. Вдоль стен сидели и лежали какие-то люди. Разглядеть их как следует, он не мог, но по запаху понял, что одеты они не для дипломатических приемов. Борис нашел свободное место, присел у стены и попытался поговорить с соседом, но безуспешно. Никто не хотел разговаривать. Как только он к кому-нибудь обращался, от него с испугом отворачивались.
Утром дверь открылась, каждому дали по куску хлеба и миске похлебки. Люди ели второпях, чувствовалось, что они были очень голодны.
Потом всех собрали в колонну и погнали в поле. Отстающих «подбадривали» плетьми. Люди выглядели изможденными, забитыми, между собой не общались. Приглядываясь к ним, Борис приметил наиболее молодого парня, по виду бывшего солдата. Борис прибавил немного шагу и когда поравнялся с ним, прошептал.
— Слушай, служивый, куда это мы попали.
Парень искоса глянул на Бориса, потом оглядел с ног до головы, немного подумал, видно оценивая, стоит ли разговаривать с этим новичком. Очевидно, чем-то Борис внушал доверие, и парень прошептал:
— В рабство.
— Какое еще рабство в наше советское время?
— Обыкновенное. Поживешь, увидишь.
— А куда идем?
— На плантации.
— Чего делать?
Парень с усмешкой оглядел Бориса.
— Выражаясь научным языком, выращивать сырье для наркотических средств.
Борис посмотрел на парня с недоверием, решив, что над ним тот смеется. Но парень-то был совершенно серьезен.
— Слушай, друг, а мы в каком государстве находимся?
— Советском, — усмехнулся парень.
— А ты не врешь?
— Чего мне врать?
— Да как это может быть, чтобы в Советском Союзе существовало рабство, выращивались наркотики!
— Выходит, может. И не только выращивают — и изготовляют, и развозят по просторам нашей необъятной родины. Да и для поставки за границу хватает.
— И чего вы терпите, не сбежите?
— Куда?
— Да мало ли куда. Советский Союз большой.
— Союз-то большой, да для нас он ограничен этими плантациями. Отсюда не сбежишь.
— Не может такого быть!
— Попробуй, проверь, если жить надоело.
— Но есть, же где-то рядом милиция, прокуратура, райком партии.
— Запомни, дембель: здесь все куплено, все в доле. Так что не тешь себя надеждой понапрасну.
— А ну, пошевеливайтесь, скоты, — раздался крик надсмотрщика, и рядом просвистела плеть.
И потянулись долгие дни рабского труда. Постепенно Борис познакомился с парнем. Звали его Николаем. Он служил на соседней заставе. Попал сюда так же, как и Борис. На полгода раньше. Собирался к себе в Воронеж. … За полгода он здорово похудел от такой кормежки и тяжелой работы.
Борис обратил внимание, что в рабстве находятся люди самого разного возраста и не только русские.
— Но где они набирают столько рабов?
— Да где угодно. Больше на вокзале. Там ведь бомжей хватает. Дадут бутылку водки, напоят — и в машину. Бывает, что и приличному пассажиру снотворного подсыпят. Есть у них специалисты, которые поставляют рабов. На рабсилу спрос постоянный.
— Почему?
— Потому что многие таких условий долго не выдерживают…
— Болеют? — спросил Борис, боясь услышать другое: кто же тут лечит больных? Я медсанчасти что-то не видел. Их что, отвозят в больницу?
— Не успевают болеть. Выведут такого за поселок и пристрелят. Иногда даже закопать лень — оставляют труп на съедение зверью. Наутро можно только кости увидеть.
— А почему люди друг с другом почти не общаются, смотрят настороженно?
— Потому что тут почти все друг на друга стучат.
— Ради чего?