Пришлось собирать мало-мальски годные вещи, оставшиеся от других. Начали собирать понемногу соль, спички. Николай умудрился как-то стащить зажигалку у одного из охранников... В дорогу обязательно нужен был нож. Стащить его у охраны было очень трудно. Нашли кусок железки. И начали ее затачивать об камни, чтобы придать ей какое-то подобие ножа. И все это можно делать только в короткое время после работы до сна, и очень секретно, чтобы никто не увидел и не донес.
В таких условиях на подготовку потребовались годы. Точного времени они не знали, так как сбились со счета. А сил от такой работы и кормления становилось все меньше. Многие уже при них не выдержали и исчезли.
Как-то весной приятели поняли, что если не убегут в этом году, то уже не убегут никогда. И они решились. Как-то ночью в начале лета они сбежали. Шли по краю дороги и при любом шуме сразу прятались. Начинало светать — сходили с дороги и укрывались в горах. Первые несколько суток очень волновались, боялись погони. Потом немного успокоились, но все равно проявляли осторожность. Любой населенный пункт обходили стороной.
Шли на север и только ночью, ориентируясь по звездам. Днем где-нибудь прятались и отдыхали. Питались сухарями, которые успели заготовить. Запас был небольшой и подходил к концу. К тому же сухари засохли настолько, что ослабевшими зубами разгрызть их было невозможно. Когда попадалась вода, можно было размачивать. Но без воды и вообще было трудно.
Как-то у Бориса не оказалось сил справиться с таким сухарем, он повалился на землю.
— Ты помнишь, — сказал он, лежа на земле и с тоской глядя в небо, — как Брежнев в свое время заявлял, что у нас появилась новая общность людей — советский народ?
— Помню, а ты это к чему?
— Так что это за «общность», если мы, честные люди, послужившие Родине, не сделавшие никому ничего плохого, должны бегать, как затравленные, от этих людей, чтобы спасти свою жизнь?
— Не философствуй, не расстраивай себя, береги силы. Лучше поищи воду, чтобы размочить сухарь.
Как-то во время очередного ночного марш-броска дорога привела их на перевал; в долине они увидели огни небольшого селения, которое, как и все предыдущие, надо было обойти стороной. Справа от дороги нашли какую-то тропу, и пошли по ней. Селение уже осталось позади, когда вдалеке послышались частые приближающиеся выстрелы. Путники с перепугу бросились в кусты.
Сзади послышался топот копыт. Вначале показалось, что за ними скачут всадники. Но когда прислушались, то поняли, что топот мало похож на лошадиный. Между тем шум быстро приближался. Путники прижались к земле и затаили дыхание. Мимо них промчалось стадо диких кабанов. Кабаны скрылись, но сзади послышался еще какой-то шум. Очевидно, кто-то догонял стадо. На тропе они увидели молодого подсвинка. Видно было, что он ранен и еле бежит. Он передвигался все медленнее и, наконец, лег. Борис хотел броситься к поросенку, но Николай его остановил.
— Погоди, — шепнул он, — сейчас нам выходить не время. Если поросенок увидит нас, он будет бежать дальше. А так он полежит немного. Ему кажется, что он отдохнет немного и сможет догнать стадо. Но от потерпи крови он умрет. … Надо уметь выжидать добычу. Кстати, мы еще и сами можем стать добычей для охотников: мы не знаем, где погоня.
Однако в лесу наступила полная тишина, никто по следам стада не шел.
— Очевидно, здесь в долине кукурузные поля. Кабаны не могут упустить такое лакомство и совершают ночные набеги. А жители вынуждены охранять поля от непрошенных гостей. Наше счастье. Займемся поросенком!
Они оттащили нежданную добычу с тропы в кусты и принялись за разделку туши. Вот когда пригодился самодельный нож.
— С собой возьмем только мясо — надо отделить его от костей и нарезать тонкими ломтями, — командовал Николай. — Надо найти ложбину, где можно будет развести костер. Мясо подсолим, подкоптим и завялим на солнцепеке. Так что у нас сегодня днем будет не отдых, а серьезная работа.
— Да, этот поросенок нам как дар небес, — радовался Борис.
Заготовленное мясо действительно было им большим подспорьем. Они шли еще много недель. Пополняли рацион то орехами, то молодой кукурузой. Но были участки местности, где им не попадалось ничего, даже воды. Они потеряли счет времени, не знали, сколько ночей уже идут. Одежда и обувь их обтрепались, лица покрылись длинными бородами, но каждую ночь они вставали и шли на север, не зная, на территории какой республики находятся. Потянулись почти совсем пустынные пространства, и двигаться становилось все труднее. Трудно было пополнять запасы пищи и воды. Их уже охватывало отчаяние.