И отбиралась не только собственность, но и сама жизнь! По какому праву? Во все века у всех народов право частной собственности уважалось. Без этого не могло существовать никакое государство. А тут у людей отнимали то, что накапливалось многими поколениями! Потому что какая-то кучка теоретиков решила, что буржуазию нужно ликвидировать как класс?
Но ведь, если вдуматься, человеконенавистническая теория! Людей лишать жизни только за то, что они имеют какую-то собственность! За что погубили вашу семью? За то, что отец своими руками построил мельницу? И кому от этого было плохо? И кому стало хорошо, когда ее отобрали? Только хуже стало. Негде стало молоть зерно.
А намного ли лучше стали жить крестьяне оттого, что разграбили помещичьи усадьбы? Ну, утащил кто-то несколько досок. Велико богатство! Где просто спалили усадьбы, так и этого не досталось. А ведь прекрасные здания могли послужить народу. Политика разрушения никогда не приносит пользы. Так революция все разрушила, и начинать пришлось с восстановления.
Но не все можно восстановить. Не вернуть многие-многие тысячи загубленных жизней, разбитых семей, цвет русской интеллигенции, вынужденный податься за границу. Потерь от этой революции гораздо больше, чем положительных моментов. … Знаете ли, меня давно мучает один вопрос.
— Какой именно?
— Неужели такой образованный человек, как Ленин, философ, поправляющий Гегеля и Фейербаха, не понимал, что человеческое сознание нельзя изменить в один момент? Такой материалист не знал, что общество, тысячелетиями воспитывавшееся на принципах частной собственности, не захочет враз все отдать и превратиться в пролетариев, хлебающих из общего котла?
Василий Петрович задумался, потом согласился.
— Да, трудно поверить, что не знал.
— Тогда зачем надо было затевать такую заваруху? Или, может быть, все-таки надеялся, что вдруг получится? Может быть. Тогда понятен его лозунг: «Главное, ввязаться в драку. А там посмотрим!» Но если бы он ввязывался в драку единолично, то это его личное дело. Но втянуть огромную страну в бойню, жертвами которой стали десятки миллионов человек, аморально. Уж слишком большая цена за этот сомнительный эксперимент.
Кроме того, большевики ведь навязали новый строй силой. Собирались даже организовать трудовые армии. В то же время теоретики коммунизма доказывали еще до революции, что подневольный труд рабов и крепостных менее производителен, чем труд свободного человека. В России к тому времени уже развивались капиталистические отношения. Зачем же было переходить к менее прогрессивным отношениям подневольного труда? Что-то здесь не стыкуется. Может быть, причина в другом?
— В чем же тогда?
— Может быть, главной целью был просто захват власти? А для чего? Порулить захотелось? И собственное материальное положение улучшить? Не зря же писали, что у Свердлова в сейфе после смерти нашли приличный запас драгоценностей. Да и остальные руководители не очень себя ограничивали, а народ призывали затянуть пояса и спокойно пережить «временные трудности»? Но оказалось, что нет ничего более постоянного, чем временное, и трудности затянулись на весь период советской власти.
— А может быть, власть взяли для того, чтобы «каждая кухарка могла управлять государством»? — усмехнулся Василий Петрович. — Кстати, как вы относитесь к этому лозунгу?
Юрий Сергеевич немного подумал, прежде чем ответить.
— Я не могу на этот вопрос однозначно ответить. С одной стороны, этот лозунг кажется абсурдным. Куда уж какой-то кухарке управлять государством? Но я вдруг вспомнил один пример. Было это при советской власти в одном из южных городов России. Была там текстильная фабрика. Работала она не очень успешно, еле тянула план. Директора часто ругали в министерстве, но ничего не менялось годами. И вот как-то приезжают на фабрику два почтенных старца из какого-то кавказского аула. Пришли к директору и сделали ему предложение.
— Слушай, дорогой! Продай нам свою фабрику.
У директора вытянулось лицо.