Кстати, вы упомянули Ульяновский автозавод. А вы могли купить уазик в личное пользование? Нет. Потому что шли они в основном в армию и по предприятиям. А ведь для нашей сельской местности, да при наших дорогах это была самая нужная машина. И этот дефицит на автомобили был на протяжении всего периода советской власти. Еще в 1991 году в Тольятти, когда счастливый покупатель выезжал из магазина, ему тут же за воротами предлагали за автомобиль в 10–15 раз большую цену, чем та, за которую он только что его купил. Если вспомним, что, как мы говорили, в стране денежной массы было гораздо больше, чем товаров, то станет понятным, как важно было бы увеличение выпуска автомобилей в несколько раз.
— И почему же, по-вашему, не увеличили?
— Да потому, что никто в этом не был заинтересован. Кроме потребителя. Ни заводы, ни министерства любой отрасли при действующей тогда системе оплаты труда не были заинтересованы в увеличении плана или изменении номенклатуры. Мы об этом уже говорили.
Даже после распада Советского Союза и приватизации предприятий заинтересованности не прибавилось. Новые хозяева не очень хотели тратиться на освоение новых моделей. По многу лет выпускали одни и те же. В результате всех этих причин отечественное автомобилестроение оказалось совершенно не конкурентоспособным по сравнению с зарубежными предприятиями, которые каждый год выпускают новые модели.
Некоторые наши предприятия вообще прекратили свое существование. А ведь это одна из немногих отраслей, которая могла оставаться на плаву в постсоветский период. И благодаря ей могли иметь заказы еще десятки смежных предприятий. Вот вам пример, как субъективное мнение главы государства у нас влияет на всю экономику страны и жизнь миллионов людей.
— Обидно, конечно. Такая большая и нужная отрасль рухнула.
— Конечно. А при свободном предпринимательстве и таком огромном потребительском рынке России «гады-капиталисты» наверняка эту проблему решили бы к середине 20-го века. А теперь иностранные капиталисты построят у нас сборочные заводы, захватят российский рынок, и будут качать прибыль за границу. А у нас в стране от этого сборочного производства рабочих мест много не прибавится. С учетом замирающего отечественного автомобилестроения количество рабочих намного уменьшится. Зато россияне будут ездить на иномарках.
— Это по нашим то российским дорогам?
— Конечно, это проблема. В свое время американский президент Рузвельт вывел страну из экономического кризиса, начав строительство дорог.
— И у нас можно было сделать то же самое. Именно сейчас, когда цены на нефть на мировом рынке такие высокие, можно было бы вырученные деньги направить на строительство дорог.
— Конечно, вы правы. По качеству дорог мы значительно отстаем от развитых стран, несмотря на расхваливаемые вами достижения советского строя. И деньги у государства есть. И рабочие бы места на строительстве появились, и большие. И это дало бы толчок развитию дорожного машиностроения и других смежных отраслей. Все это так. Но есть одна проблема.
— Какая еще?
— Правительство боится давать деньги на различные проекты, просто боится.
— Кого?
— Не кого, а чего. Того, что деньги тут же разворуют.
— Кто?
— Те же чиновники. Как только на что-то государство выделяет деньги, так сразу чиновники применяют различные схемы, чтобы деньги умыкнуть. Когда мы слышим, что правительство выделило столько-то миллионов на такие-то цели, это вовсе не значит, что деньги эти дойдут до получателя. Государство, построенное на грабеже, продолжает жить по тем же принципам.
— Вы хотите сказать, что до советской власти в России чиновники не воровали?
— Воровали. Но действовал закон, и вор мог попасть в тюрьму, какую бы большую сумму он не украл. Примером беззаветного служения закону является Анатолий Кони.
— И где же взять нам второго Кони?
— Второй Кони в России вряд ли сможет нормально работать до тех пор, пока в стране не будет большое количество настоящих собственников, уверенных, что завтра эту собственность у них не отнимут, и будут действовать законы, ее защищающие. И даже когда такие условия будут созданы, потребуется еще какое-то время, чтобы изменилось человеческое сознание. Моисей водил евреев по пустыне 40 лет для того, чтобы у людей исчезло чувство раба. И здесь потребуется какое-то время, чтобы люди избавились от сознания анархофеодальных отношений.