…Так вот, подумайте, Василий Петрович, это ж до какой шакальной злости надо довести людей, чтобы завидовать такому несчастью! А вы говорите о воспитании и коммунистической сознательности.
Если люди на протяжении всей своей жизни видели только жестокость, ложь и несправедливость, то откуда у них могла появиться коммунистическая сознательность? Как можно построить коммунизм в обществе, живущем в страхе? Если человек боится лишнее слово сказать потому, что за ним могут приехать. Если люди десятилетиями привыкли жить двойным стандартом: в обществе мы говорили то, что надо было нашей родной партии, а дома, в узком кругу единомышленников, — то, что думали на самом деле.
Насколько все в стране было пропитано ложью, можно судить по таким фактам: на выборах во все органы власти согласно отчетам кандидатов поддерживали 99,98% избирателей, а после событий в Беловежской пуще в конце 1991 года, когда распался Советский Союз, никто не вышел на митинги протеста.
Партия нас убеждала, что в нашей многонациональной стране появилась новая общность людей — советский народ. И в один миг эта новая общность людей распалась на отдельные государства, большинство из которых не хотят знаться с Россией.
А в самой России поднимает голову националистические организации, людей убивают прямо на улице по причине их национальной принадлежности. Не щадят даже детей. Достается и представителям иностранных государств.
Россия все больше напоминает времена гитлеровской Германии. И власти очень вяло борются с этим злом, так как в самой этой власти много сочувствующих националистам. Вот вам плоды многолетнего коммунистического воспитания. Потому что воспитание это сопровождалось ложью. Не чувствовали советские люди себя единым народом, единой нацией. В России русские часто пренебрежительно относились к национальным меньшинствам.
В союзных республиках к русским вроде относились лучше, давали работу, была возможность роста. Но только до главного инженера, заместителя начальника, второго секретаря партийного комитета. Начальником всегда должен был быть представитель коренной национальности республики. Как специалист он мог быть никакой, это не столь важно. Всю работу тянет на себе русский заместитель. Русским это, конечно, было обидно, они чувствовали себя в республиках людьми второго сорта.
— Да, оставались еще пережитки прошлого.
— Но если эти пережитки прошлого еще так сильны, зачем торопиться объявлять о «новой общности людей»? А если мы уже действительно единый «советский народ», то зачем в паспорте оставалась графа «национальность»?
— Может быть, это было связано с большими затратами на изготовление новых паспортов?
— Но ведь сейчас Россия пошла на эти затраты и упразднила пятую графу. Почему же раньше нельзя было это сделать? Да потому, что на самом деле эта графа была нужна.
— Для чего?
— Чтобы отличать «своих» от «чужих». Чтобы ни в какие руководящие или другие нужные кадры не мог попасть человек «не той» национальности. И народ все это видел, постоянно испытывал на себе и не верил лживой коммунистической пропаганде.
— Вы, конечно, сами членом партии не состояли?
— Состоял. И даже несколько лет был секретарем первичной организации.
— Как же так? С вашими антикоммунистическими взглядами?
— Взгляды у меня тогда были вполне коммунистическими. Я верил в идею, в светлое будущее, но методы работы мне не нравились. Не нравилось мне поведение многих членов партии. Но бороться с этим было трудно. Я верил, что если в организации наберется большинство порядочных людей, то можно будет очиститься от всякой нечисти. Поэтому агитировал в партию хороших ребят. Как-то один мой товарищ сказал: «Зачем я пойду в эту партию, если там такие подлецы, как такой-то и такой-то (перечислил пофамильно)?
— Что вы ему ответили?
— А я ответил: «Они там потому, что ты не там! Если мы в организацию наберем большинство порядочных, то непорядочных сможем исключить!»
— Аргументация помогла?