Как-то раз трактористы расположились там перекусить после трудов праведных. После второй бутылки самогона у них разгорелся спор, чье колесо дальше прокатится с холма. Самогон, видно, придал им силы поставить два каменных жернова на бок и толкнуть с холма. Колеса покатились вниз, набирая скорость. По мере спуска их траектория все больше отклонялась от параллельности. Видно, пьяных трактористов подвел глазомер. Одно колесо укатилось влево, задело угол коровника и сломало его. Второе покатилось в сторону села, врезалось в плетень чьего-то сада и поломало несколько деревьев.
Вот и все процветание села. Так Рыжий Федька поставил всем сельчанам подножку, но никто об этом не догадывался.
ГЛАВА 7.
Мерно стучали колеса. Чай был давно выпит. Собеседники сидели задумавшись. Юрий Сергеевич молчал, потрясенный рассказом.
— А что с вами было потом?
— Я жил у сестры в городе. В 41-м году мы поехали отдохнуть к себе в деревню, и там нас застала война, не успели оглянуться, как кругом уже были немцы. Пацаном был в партизанском подполье. Потом участвовал в борьбе с бендеровцами. Когда возвращался из Западной Украины, в вагоне обокрали. Остался без еды, без вещей и документов. Кое-как сумел сделать новые документы и при этом добавил себе возраст.
— Зачем?
— А, в селе не хотелось оставаться... Решил идти в армию. Для этого и добавил пару годков. Взяли во внутренние войска. Направили в Сибирь на охрану колонны заключенных. Там и прожил всю жизнь, в Сибири.
— Среди заключенных были и политические?
— А как же. Полно!
— Выходит, что вы всю жизнь конвоировали врагов власти, принесшей вам столько горя? И совесть вас никогда не мучила?
— Вы шутите?
— Нисколько.
Василий Петрович обиделся и произнес с некоторым пафосом.
— Я конвоировал врагов советской власти! Народной власти, свергнувшей царское самодержавие!
Теперь удивился Юрий Сергеевич:
— Вы это серьезно?
— Конечно!
— Тогда скажите, чем это самодержавие вам насолило?
Василий Петрович стал кипятиться, лицо сковала нервная мимика. Он в упор взглянул на собеседника.
— Да оно угнетало народ, держало в нищете и бесправии.
Юрий Сергеевич усмехнулся:
— В бесправии, говорите? Тогда скажите, пожалуйста, как советская власть поступала с теми, кто только подозревался в антисоветской деятельности или хотя бы рассказывал анекдоты про нее?
— О, такие в колонии у нас были. А многие в колонию не попадали. Их расстреливали еще до колонии, в тюрьме.
— А революционеров, которые открыто, призывали к свержению самодержавия, это самодержавие не расстреливало, а отправляло в ссылку. И в ссылке, между прочим, они жили не так уж плохо. Вы не бывали в музее Ленина в селе Шушенском? Неплохо жилось в ссылке вождю мирового пролетариата. От государства получал деньги на жизнь, снимал с Надеждой Константиновной неплохую квартиру. Многие и через 70 лет советской власти такую не имеют.
И еще подрабатывал статьями в газетах. Вы можете себе представить, чтобы при советской власти какая-нибудь газета напечатала статью ссыльного? Да даже известные писатели и журналисты не могли опубликовать ни строчки, если они просто попадали в опалу. И так жил не только вождь мирового пролетариата. Революционеры, попадавшие в ссылку, получали от ненавистной вами царской власти жалованье, которого хватало на оплату квартиры, питание и другие расходы.
Можно было жить, ничего не делая или же продолжать свою революционную деятельность. Вы при советской власти видели что-нибудь подобное? Да еще чтобы бедным революционерам скучно не было в ссылке, места расселения им определяли в соответствии с их партийной принадлежностью: меньшевиков отдельно, большевиков отдельно. Так что в своих кружках они могли повышать свое партийное образование.
И жили они почти свободно, хоть формально считались под надзором полиции. Если кому-нибудь надоедала такая жизнь, он мог нелегально уехать. И без особого риска. Потому что в случае поимки его отправляли обратно без добавления срока. А как расправлялась с беглецами советская власть?.. То-то же.