– Разве комплименты и угрозы не одно и то же? – хрипло прошептал он, упираясь руками в полку. Я с ужасом осознала, что оказалась в ловушке. – Ты дрожишь, Виви. Как фарфоровая кукла – красивая, но такая хрупкая.
Это была не просто игра. Матиас знал, как управлять вниманием. На первом курсе нам говорили о таких: высокий уровень эмпатии, но использованный не для поддержки, а для контроля.
Но почему тогда моё тело реагировало неправильно? Почему вместо того, чтобы уйти, я оставалась – словно прикованная к этому месту?
– Перестань играть. Ты же не хочешь, чтобы я разбилась? – голос предательски дрогнул.
Он склонился ниже, чтобы наши лица оказались на одном уровне. В ту секунду Матиас стал другим, взгляд потемнел. Внизу живота завязался тугой узел.
– Я хочу услышать, как ты сломаешься, – выдохнул мужчина. – На кусочки. Чтобы наконец увидеть, что скрывается за этой маской.
Его губы остановились в сантиметре от моих. Я уловила запах коньяка.
Что-то в Матиасе изменилось. И как бы я ни отрицала, какой-то части меня определённо нравилось то, каким он стал.
Я дёрнулась – словно очнувшись – и отстранилась на полшага. Взгляд скользнул по полке: среди изысканных часов и потёртых книг стояла фотография в чёрной рамке.
Два мальчика. Не старше восьми. Близнецы. Настолько похожие, что отличить было почти невозможно. Но одно различие всё же было – глаза. Один стоял с лёгкой улыбкой. А другой – с серьёзным, слишком взрослым для возраста взглядом. Я остановилась, потянулась к фото. Пальцы замерли в миллиметрах от стекла.
– Это ты… и Рован? – сорвалось у меня.
Матиас вздрогнул, лицо помрачнело. Он резко перевернул рамку лицом к стене.
– Рована для меня больше нет. – тихо отрезал.
Как бы Матиас ни старался оставаться безразличным, я всё равно уловила вспышку трещины в его тщательно выстроенной маске.
Я прикусила язык. Какая же дура… Именно из-за Рована погибла вся семья Матиаса. Именно из-за брата его обвинили, заперли в лечебнице.
– Прости… Я не хотела тебя задеть, – проговорила, опуская взгляд.
Ответ не прозвучал сразу. Его глаза были устремлены куда-то мимо меня – в точку за моим плечом, словно на миг Матиас ускользнул в прошлое.
– Всё в порядке, – наконец сказал он. Голос звучал ровно, почти устало. – Я уже привык. От прошлого бежать бесполезно. Ты либо принимаешь его таким, каким оно есть… Либо оно находит тебя – и ломает сильнее.
Матиас отвернулся, подошёл к окну и приоткрыл раму. В комнату хлынул прохладный воздух.
– В любом случае, Рован сейчас в лечебнице. И это единственное, что меня успокаивает, – он отпустил подоконник, будто о чём-то передумал. – Но знаешь, что самое страшное? Я не знаю, что будет, если его выпустят.
По спине прошёл холодок. Я осторожно подошла, встала рядом.
– Ты… боишься его? – тихо спросила я.
Матиас усмехнулся, но в глазах не было веселья. Он взглянул в сторону и произнёс:
– Я бы боялся, если бы верил, что Рован там, где должен быть.
Несколько секунд я молчала, переваривая происходящее.
– Что ты имеешь в виду?
Матиас отошёл к полке, взял в руки старую газету. Поднял её, демонстрируя мне.
– Посмотри на дату.
Я взглянула. Последнее упоминание о мистере Вальтер было на прошлой неделе. Статья о побеге из закрытого отделения. Внизу – фото: размытый силуэт у ворот.
– Он уже несколько раз сбегал из психбольницы, – отрешённо проговорил Матиас.
У меня задрожали руки. Комната поплыла перед глазами. Он медленно убрал газету, накрыв мои ладони своими.
– Ты думаешь, с убийствами в городе связан Рован? – прошептала я.
Матиас осторожно провёл по коже, вынуждая заглянуть ему в глаза.
– Именно поэтому я и прошу тебя быть осторожней, Виви.
Глава 4. Слишком близко
За день до похищения, 1984 г.
Перебирая старые вещи, я невольно вновь вспомнила мать. Могла ли она сказать что-то миссис Кларк перед самоубийством?
Взгляд остановился на тумбочке у окна. Я подошла, взяла массивный бежевый телефон, прикреплённый витым проводом. Минуту... другую... Соседка не отвечала.