Боже, пусть всё это закончится, – крутилась лишь одна мысль.
И Рован словно услышал меня.
Когда наступила оглушающая тишина, дверь со скрипом распахнулась. Я выпучила глаза и затряслась ещё сильнее.
Он медленно спускался по ступенькам. Шаги отдавались эхом в ушах. Я сжалась в самый угол, зубы стучали. Одежда Рована была залита чужой кровью и теперь лохмотьями свисала с мускулистого тела.
Он присел на корточки рядом, внимательно вглядываясь в моё лицо. Я зажмурилась, впиваясь спиной в шершавую стену – лишь бы оказаться как можно дальше. Я уже приготовилась к боли, перестала дышать.
Но её не последовало.
К моему удивлению, Рован уверенно принялся развязывать верёвки на ногах. Сердце загрохотало в груди. Он стал заботливо растирать мои лодыжки, что-то вполголоса приговаривая. Первым порывом было – сбежать. Хотя руки были ещё связаны.
Рован бросил верёвку на пол, осторожно коснувшись моей щеки. Рука была в перчатке. Его прикосновения и внешность не отталкивали физически, но к горлу подступила тошнота.
– Всё хорошо? – заботливо поинтересовался Рован, будто пару минут назад не расчленил двоих.
Мне захотелось рассмеяться от абсурдности происходящего. Сейчас или никогда.
Я лихорадочно толкнула его ногами в бок, откатилась в сторону. Но не успела сделать и пары движений, как Рован с лёгкостью подхватил меня.
– Виви, разве тебя не учили манерам?
Он притворно щёлкнул языком, прижимая крепче к своей груди. Игнорировал мои надрывные всхлипывания. Я смотрела сквозь Рована, пока он медленно убирал мои волосы за спину, приглаживая локон у лица.
– Скоро всё закончится, обещаю. Не открывай пока глаза.
У меня задрожали губы. Я снова зажмурилась, когда Рован вышел из подсобки, скользя подошвой по липкой крови. Вцепилась в ткань его одежды, продолжая считать про себя. Когда мы резко остановились, Рован наклонился к моему уху, горячо прошептав:
– Можешь открыть, Виви.
Свет ударил в лицо. Мы оказались на кухне. Он осторожно опустил меня на стул, сам закопошился в ящиках. Я нервно сглотнула.
– Пожалуйста, отпусти меня. Я никому ничего не расскажу, – прошептала, взгляд помутнел от дыма.
– Если начнёшь кричать – сделаешь себе только хуже. – только и бросил Рован, задвигая шкафчик обратно.
Взгляд метнулся к окну. Рама была распахнута, но путь перекрывал столб дыма. Небо сгущалось тучами. Было ранее утро, но на улице стоял мрак. Где-то прогремел гром. Гостиная и зал полыхали огнём. Ещё немного и мы сгорим здесь заживо…
Кашель вырвал из горла спазм – Рован тут же развернулся, поймав мой взгляд.
– Даже не думай об этом. – он щёлкнул языком, как будто я была непослушной зверушкой.
Перестала дышать, увидев в руке Рована нож. Защитные перчатки расплавились в нескольких местах, оставив красные полосы на костяшках. Он даже не поморщился, срывая обгоревшие лоскуты кожи.
– Ну, тише-тише… – пробормотал Рован, опускаясь на корточки рядом.
Я отшатнулась, сжав руки в кулаки.
– Виви, милая, не бойся. Сейчас мы кое-что закончим и уедем отсюда. Я всё сделаю быстро, обещаю.
Он схватил меня за правую ногу, прижал ступню к полу. Я лихорадочно задёргалась, но Рован лишь сильнее надавил коленом на голень, обездвижив. Прижал мой палец. Провёл лезвием – оставил царапину. Боль почти не ощущалась, только ужас. Я дернулась в стальной хватке. Закричала, но он тут же всунул мне в рот тряпку.
Первое, что почувствовала – холод металла. А потом – жгучую, острую боль. Из глаз полились слёзы. Я сдавленно замычала, забрыкалась, но Рован держал крепко. Меня передёрнуло, когда услышала хруст. Нож добрался до сустава – застрял. Рован, скрипя зубами, провернул лезвие, перерезая сухожилия. Мизинец отделился с мокрым щелчком.
– Всё, всё, всё… Больше не будет так больно. Я обещаю. Ш-ш-ш...
Он крепко обнял меня, баюкая, как ребёнка. Достал кляп изо рта. То ли от боли, то ли от ужаса – я прижалась к груди Рована, снова зарыдав.