Я была тесно знакома с убийцей. И об этом знало пол города. Кто-то считал меня жертвой. Кто-то – сообщницей.
Познакомилась я с ним в начале последнего класса старшей школы Кливленда. Мне было восемнадцать. Кто-то из старших друзей подруги крикнул, что у него свободный дом на выходные: бассейн, барбекю, куча алкоголя – зовите всех. Мы собрались, приоделись, накрасились. Народу было – как в муравейнике. В основном уже не школьники, а выпускники.
Там я и познакомилась с Матиасом. Он был старше меня на семь лет. И это нисколько не пугало. Казалось: взрослый парень общается со мной – значит, я интересная. Значит, я лучше сверстниц. Умнее. Он казался единственным стабильным элементом в моей жизни – взрослым, уверенным, надёжным.
После вечеринки мой новый знакомый не выходил у меня из головы. Я пыталась найти его – безуспешно. А потом случайно встретила в книжном. Матиас сказал, что брат попросил купить книги. Сам он был музыкантом. Чертовски хорошо играл на пианино. Да что там – вся его семья была музыкантами.
Так мы и начали встречаться. Разве я знала, что передо мной – убийца? Нет. Конечно же, нет.
А потом Матиаса заперли в лечебнице. Весь Портленд гудел об этом деле. Газеты пестрили заголовками: «Сын убил своих родителей!», «Фрида и Оскар Вальтер мертвы!».
Я не верила, что это сделал Матиас. И даже теперь, несмотря на всё, что говорили, не могу заставить себя поверить. Его признали невменяемым. Диагноз – параноидная шизофрения. Сказали, Матиас слышал голоса. Что отец и брат хотели его убить. Что действовал в бреду.
Но я помню, как Матиас смотрел на меня в ту ночь. И в его взгляде не было безумия.
Матиас никогда бы не сделал этого. Он был внимательным, почти болезненно заботливым. Но мне было страшно. Под давлением окружающих я уехала из Портленда, надеясь забыть. Но знала одно: я всё ещё скучала по нему. Любовь не ушла – она просто затаилась во мне, как боль, к которой привыкаешь.
Город встретил меня серым небом, точно кто-то растёр пепел по облакам. Воздух был влажным: пахло мокрым асфальтом, кофейной гущей и сигаретным дымом.
Портленд не изменился. Он просто стал тише. Или это я стала громче – внутри?
Всё те же улицы, которые я пыталась забыть. Дома – словно склонившиеся от усталости. На углу Бёрнсайд, десятый – старый газетный киоск. Витрина заклеена вырезками о пропавших. Они трепетали от ветра. Трамвай проехал мимо, скрипя – будто жаловался на свою жизнь.
Я резко остановилась, случайно зацепившись взглядом за книжный магазин. Тот самый. Он всё ещё работал. Я не собиралась заходить… но ноги сами понесли меня к двери, и, приоткрыв её, осторожно вошла.
По спине пробежал холодок, когда дверь за мной закрылась с протяжным скрипом. Я вдохнула запах пыльных страниц и корицы – кто-то, видимо, варил чай в подсобке. Внутри было тихо. Кроме меня – всего пара человек.
Я медленно прошлась вдоль стеллажей, проводя пальцами по корешкам книг. С детства я обожала читать. Но теперь книги ассоциировались только с одним человеком. С Матиасом.
Внезапно снаружи раздался грохот. Я повернулась к окну. Гром. Темнеет. Нужно добраться домой, пока не начался ливень.
Зонта у меня не было. Поправила сумку на плече и поспешила на улицу.
Через пару минут дождь всё-таки пошёл. Небо затянулось чёрной пеленой, и вода хлестала по спине. Я ненавидела дождь. Из-за кудрявых волос любая влажность превращала меня в одуванчик.
Выставив сумку над головой, побежала – надеясь успеть до остановки, пока не промокну насквозь. Холодная вода стекала за ворот свитера, я вся продрогла. Не разобрав дороги, врезалась во что-то.
– Извините, – пробормотала, потирая ушибленный лоб.
Хотела пройти дальше – из-за дождя я толком ничего не видела и смотрела себе под ноги. Но тут подняла голову – и сердце ушло в пятки.
Незнакомец обернулся через плечо, и наши взгляды встретились. Передо мной был он.
Светлые, почти белые волосы теперь были коротко подстрижены. Серые глаза – те самые, что напоминали мне грозовое небо, – смотрели прямо на меня. Нет… этого не может быть. Это сон. Я обязательно сейчас проснусь.