Я сжала руки в кулаки и кивнула. Вернулась к двери. Он снова подхватил меня на руки. Когда Рован наклонился, почувствовала, как пахнет его кожа – не парфюмом, а чем-то терпким, древесным, чужим. Я не сопротивлялась – пока что.
Движение по дому было медленным, убаюкивающим. Деревянные стены, запах смолы и свежей хвои. Только я хорошо знала, что под этим уютом прячется нечто чудовищное.
Мой взгляд скользил по деталям: окна с плотными шторами, за которыми виднелись стволы деревьев; узкая лестница; слишком много замков на дверях, слишком крепкие ручки. Всё, что могло помочь сбежать. Я старалась запомнить каждую деталь.
Рован осторожно опустил меня на стул у кухонного стола. Я старалась не смотреть на него, занята изучением планировки. Справа – небольшая плита, минимум техники, один-единственный нож, висящий над раковиной. Я запомнила его.
На открытых полках стояло множество стеклянных банок, кувшинов, тарелок и прочих атрибутов. Несмотря на внешнюю простоту, чувствовалось, что хозяин прекрасно ориентировался в инвентаре и содержал кухню в чистоте и порядке.
Я бы никогда не сказала, что этот дом принадлежал человеку, беспощадно порубившему топором людей и державшему в страхе жителей Портленда. Человеку, что не задумываясь изуродовал миссис Кларк. Человеку, что перерезал глотки своим родителям.
Рован открыл старый холодильник и достал пару яиц. На дверце не было ни магнитов, ни фотографий. Я отвернулась, взгляд задержался на массивной двери, за которой простирался хвойный лес. Как далеко он меня увёз?
– Подожди пока за столом, а я приготовлю что-нибудь из того, что есть, – бросил Рован и пристально посмотрел на меня. – Как насчёт блинов?
Я округлила глаза, словно впервые видела человека перед собой.
– Что?
Он довольно усмехнулся, но глаза оставались холодными, непроницаемыми.
– Одно из немногих блюд, которые я люблю с детства.
Рован задумчиво открыл холодильник снова и, опёршись рукой на дверцу, вперился в полки пристальным взглядом. Затем достал стеклянную бутылку молока, порылся в шкафчиках, взял сахарницу и жестяную банку с мукой. Хлопоча у кухонного шкафа, он уверенно брал нужные ингредиенты, размешивая жидкое тесто венчиком.
– Что ты собираешься со мной делать? – поборов страх, выпалила я.
Рован резко остановился. Движения стали грубыми, надрывистыми. Всё так же стоя спиной ко мне, он произнёс:
– Всё, что захочу.
Я снова задрожала, вцепившись ногтями в стол. Рован лениво обернулся, внимательно наблюдая за моей реакцией. По кухне разлился тихий смешок.
– Ты убьёшь меня? – снова спросила я, бросив взгляд на дверь.
Он никуда не торопился. Выкладывал один блин за другим, сливочное масло аппетитно зашкворчало. Рован неспешно перевернул один, даже не глядя на сковороду, будто делал это тысячу раз.
– Видишь ли, – начал он издалека, продолжая монотонно переворачивать блины, – при всём своём желании я не могу тебя убить.
Тело парализовало от ужаса, но он лишь неспешно добавил:
– Более того, я не хочу убивать тебя. – Рован обернулся ко мне и с полной серьёзностью произнёс: – Я просто хочу тебя.
Пока говорил, он вертел в пальцах нож, ловко перебрасывая его из руки в руку. Я ещё сильнее вцепилась пальцами в столешницу, зубы стучали друг о друга. Секс? Так вот чего он хочет?
– Если я дам тебе это… ты отпустишь меня? – взмолилась я, уже теряя всякую надежду.
Мне стало мерзко, тошно от собственных слов. Но желание выжить было сильнее принципов. Рован оставался спиной ко мне, но я видела, как напряглись его плечи.
– Меня не столько интересует твоё тело, сколько душа. Твоё сердце, мысли, страхи. Я хочу тебя целиком. Это не желание на одну ночь, – прибавил он, орудуя лопаткой. – Это желание на всю жизнь. Неужели ты считаешь меня таким человеком, Виви? Я крайне разочарован.
Я тут же замотала головой, вскинув руки.
– Н-нет… конечно же нет…
Я боялась Рована. До смерти. Но чтобы выбраться отсюда, мне следовало наладить с ним контакт. Понять, что я смогу использовать против Рована. Узнать его. И, возможно, тогда у меня появится шанс на спасение.
– А когда я надоем тебе… что будет тогда?
Рован достал из шкафчика белую тарелку и переложил туда блины. Я растерянно наблюдала, как они складывались друг на друга. Он поставил тарелку передо мной, рядом – баночку с красным вареньем и масленицу.