Я вжалась в холодный пол, стараясь стать меньше. Каждая песчинка бетона отпечаталась на моей щеке. Я ловила каждый звук, каждую интонацию сверху, выискивая в голосах полицейских нотки сомнения, а в голосе Рована – малейшую дрожь. Сердце колотилось так громко, что казалось, они услышат его сквозь толщу перекрытий.
С трудом я перекатилась на бок, пытаясь встать, чтобы лучше слышать голоса. Из губ вырвался испуганный вопль, который тут же подавил кляп.
Сначала мозг отказывался воспринимать увиденное. Просто белое пятно в темноте. Потом глаза привыкли, и детали проступили, как проявляющаяся фотография. Безжизненные, широко раскрытые глазницы смотрели прямо на меня. Кожа – фарфорово-бледная. Губы – синие. На теле проступали трупные пятна. Оно лежало неподвижно, как будто всё ещё наблюдало за происходящим. Это была не кукла, не манекен. Это была девушка. И она была мертва...
– Стив… Помнишь тот случай в Милуоки? Там тоже воняло отбеливателем.
– Вы что, думаете, я режу людей, как те маньяки из газет? – промурлыкал Рован.
Я с ужасом отползла в сторону, впиваясь взглядом в труп незнакомки. В висках запульсировала кровь. В панике я начала бить ногой по трубе.
Кто-нибудь! Пожалуйста! Мне нужна помощь! Я здесь!
– Ты слышал? Как будто... – раздался голос молодого полицейского.
– Трубы. Чёртова система – стонет, как привидение. Хотите посмотреть?
Да, чёрт возьми, да! Я со всей силы ударялась телом о трубу. От ужаса мне показалось, что безжизненные глазницы следили за каждым моим движением.
Наверху воцарилось молчание. Затем старший полицейский хрипло рассмеялся:
– Ладно, не трудись. Нам ещё пол-округа объехать.
Нет! Боже, нет! Я забилась, как могла, в отчаянной попытке привлечь внимание. Шаги наверху стали удаляться. Желудок скрутило, к горлу подступила тошнота. Хлорка больше не спасала – сладкий, гнилой запах стал настолько явным, будто я пробовала его на вкус.
Нет… нет… пожалуйста… кто-нибудь должен мне помочь… Они были так близко! Стояли прямо над моей головой! Я могла быть уже на свободе, в машине, ехать домой…
Когда входная дверь захлопнулась, часть меня умерла. Никогда прежде я не чувствовала себя настолько беспомощной и жалкой. Меня могли спасти… Боже…
В груди разлилась пустота – дыра, которую нечем было заклеить. Я свернулась калачиком, зажмурив глаза.
Раздался скрип двери. Я вздрогнула и всем своим существом ощутила: сейчас произойдёт что-то ужасное. Сердце лихорадочно металось в груди. Рован неспешно спускался вниз.
Я пыталась определить его настроение по шагам, по тому, как тот идёт, но всё было тщетно. Что творилось в голове у этого психопата – не понимала совсем.
– Ну, Виви, мы же договорились, что ты не будешь шуметь, – заметил Рован, резко вынув кляп из моего рта.
– Пожалуйста… пожалуйста, прости меня… – прошептала я, боясь даже пошевелиться.
Слёзы снова потекли по щекам. Рован опустился рядом и, поймав мой испуганный взгляд, равнодушно спросил:
– А, так ты уже успела познакомиться с нашей временной гостьей? – его губы изогнулись в ничего не выражающей улыбке.
Горло сдавило. Я могла лишь шептать и молить о прощении, давясь собственными слезами.
Рован присел на корточки. Его тень накрыла меня с головой, а руки сомкнулись в объятии. Рован притянул меня к груди, нежно баюкая. Его движения были слишком точными: одна рука поддерживала голову, другая – мерно похлопывала по спине. Но в этой показной заботе сквозило ледяное, бездушное право собственника.
– Ну, тише, тише… всё хорошо, я рядом, – бессвязно шептал Рован, прижимая меня к себе.
Но эти слова звучали не как успокоение, а как угроза. Его руки нежно касались моей спины, поглаживали волосы. Если бы только закрыть глаза… представить, что это делает кто-то другой…
– Мне нужно отлучиться в город по делам, – тихо произнёс Рован.
Я испуганно отстранилась, вцепившись в его футболку. Заметив мою реакцию, он лишь усмехнулся.