– Не оставлю я тебя здесь голодать, не беспокойся. Но… – Рован сделал долгую паузу. – Я бы хотел, чтобы ты скоротала время моего отсутствия за книгами в спальне, но, увы… Ты нарушила обещание, Виви.
– Нет, пожалуйста… – взмолилась я, зубы стучали от ужаса.
Рован внимательно окинул меня взглядом.
– Раз уж это первое предупреждение, останешься коротать день в подвале. Но в следующий раз, отрежу тебе ноги. Поняла?
Я испуганно закивала, взгляд расплывался от слёз.
– Хорошо, – выдохнул он, поглаживая большим пальцем мою щеку. – Моя умница. Постарайся больше не делать глупостей.
Я тревожно выдохнула, всё ещё дрожа от холода и ужаса. Рован бросил взгляд за мою спину.
– А от этого, пожалуй, давно пора избавиться. Как считаешь? – он выпрямился и отошёл от меня, но не поворачивался спиной. Держал меня в поле зрения.
Я нервно сглотнула. Выход находился примерно в сорока шагах. Но Рован ведь наверняка запер дверь, ведущую на улицу. Если ударить его чем-то… но, если я не успею добежать?
Насвистывая какую-то несуразно неподходящую песенку, Рован поволок труп незнакомки к выходу из подвала. Оставив её возле лестницы, он обернулся, встретившись со мной взглядом. А затем поднялся наверх, унося тело. Больше Рован не сказал ни слова.
Когда наверху снова щёлкнул замок, первое, что почувствовала – облегчение. Рован ушёл. Значит, опасность отступила. Значит, я могла наконец вздохнуть полной грудью.
Затем пришла злость. И я стала молотить ногами и руками, пока не ударилась головой так сильно, что стены закружились перед глазами. Кляпа больше не было – я могла наконец выговорить вслух всё, что думала об этом психопате.
Но вместо слов меня накрыла боль. Острая, колючая. Я съёжилась на холодном полу, выплакивая всё, что накопилось за эти дни ада. Проклинала всё: свой приезд в Портленд, свою доверчивость, глупость…
В подвале не было часов, но казалось, что я пролежала здесь целую вечность. Когда силы закончились, пришёл холод. Настоящий, ледяной. Здесь не было ничего, чем можно было бы укрыться. Я не знала, морозило ли меня от нервов или здесь действительно было так холодно.
Оставшееся время просто лежала, сверля глазами одну точку. Мне ужасно хотелось в туалет, но сделать это под себя я боялась – вдруг это разозлит Рована, когда он вернётся.
Потом пришёл голод. Странно: за всё это время я не могла проглотить ни кусочка, а теперь, лёжа в подвале, вдруг по-настоящему захотелось есть.
Темнота сомкнулась надо мной, как колючая сетка – ни вдохнуть, ни вырваться.
Сквозь дремоту я услышала шаги. Приоткрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Ощущение было таким, будто меня переезжала грузовая машина – снова и снова.
Высокий силуэт сгорбился, остановившись в паре шагов от меня. Веки вдруг стали невыносимо тяжёлыми. Я попыталась привстать, но тело не слушалось – словно никогда и не принадлежало мне.
– Виви, – начал знакомый голос, но вдруг умолк.
Рован беспокойно оглядел меня и дотронулся ладонью до лба. Я прикрыла глаза, чувствуя приятную прохладу.
– Ты вся горишь, – прошептал он, привлекая меня к себе.
Я слабо почувствовала, как верёвки на ногах и руках ослабли. Чужие руки подхватили меня и понесли наверх. Я снова провалилась в темноту.
***
Когда очнулась, поняла, что пол под спиной сменился на что-то более мягкое. Я лежала на кровати, укрытая одеялом до самого подбородка. Рован сидел рядом, в кресле, склонив голову.
Словно почувствовав, что я проснулась, как всегда это делал, он смахнул остатки дремоты и внимательно оглядел меня. Я с трудом пошевелила рукой. И к удивлению, осознала: моё тело больше не было связано.
– Как ты себя чувствуешь? – заботливо поинтересовался Рован, вставая с кресла.
Кожу пробил озноб. Я растерянно прошептала:
– Мне холодно…
Он наклонился, и я невольно отшатнулась, ожидая удара. Но Рован лишь поправил одеяло. Его пальцы легонько коснулись моего плеча, и я вся сжалась от этого прикосновения. Рован помог мне привстать, подложив под спину мягкую подушку.
– Вот, выпей это, – сказал он, склонившись надо мной с чашкой чего-то горячего.
Пар от напитка пах мятой и чем-то горьковатым, лекарственным. Я послушно взяла посудину и тут же скривилась, сделав обжигающий глоток.