Затем Рован наклонился, чтобы проверить петлю. Его шершавая ладонь легла поверх моих пальцев, всё ещё вцепившихся в дверь.
– Ты хорошо постаралась сегодня, – констатировал тот. В голосе прозвучало нечто, что можно было принять за одобрение, если бы не ледяная пустота в интонации. – Я сейчас вернусь.
Рован отошёл заносить инструменты, оставив меня сидеть на табурете перед всё той же открытой дверью в подвал.
На миг мне показалось, что у меня был выбор.
Я вытянула шею, вглядываясь в бетонные ступени, уходящие в черноту. А смогу ли я? Смогу ли выбрать не жить так? Будет ли это слабостью – или свободой?
– Это не выход, милая, – горячий шёпот коснулся мочки моего уха.
Я резко обернулась, вцепившись в табуретку пальцами. Рован демонстративно кивнул на манящую бездну.
– С такой высоты ты, скорее всего, сломаешь руку или ногу. Но не умрёшь, Виви.
– Я… я не собиралась… – онемевшими губами произнесла.
Он лишь саркастично усмехнулся, заперев дверь в подвал. Я обратила внимание на ключи, которые Рован спрятал в карман брюк.
– Ну конечно, – он наклонился ко мне привычным движением, беря на руки. – У меня кое-что для тебя есть.
Я удивлённо повернулась к Ровану, пока он уносил меня вглубь дома – в небольшую комнатку, которую раньше не замечала. Это было что-то среднее между кладовкой и гардеробной. На полках аккуратно лежали вещи: сложенные рубашки, стопка простых футболок, на вешалке – тёмный свитер.
Рован поставил меня на ноги и, не отпуская запястья, потянулся на верхнюю полку. Его тело на мгновение закрыло свет, и я почувствовала тот же животный страх. Что Рован достанет? Верёвку? Нож?
Но вместо этого он снял оттуда небольшую картонную коробку – чистую, новую, будто только что из магазина.
– Здесь у тебя совсем нет своих вещей, так что мне следовало это исправить ещё давно, – Рован протянул её, внимательно следя за моей реакцией.
Я молча взяла коробку и открыла крышку.
Внутри, аккуратно сложенные, лежали женские джинсы, простая белая футболка из мягкого хлопка, пара свитеров, платье из бархата и нижнее бельё. Всё было моего размера. Одежда – полностью новая, с бирками.
Это был словно намёк на нормальность. Призрачное воспоминание о жизни, где есть походы по магазинам, выбор одежды, своя воля. Но здесь, сейчас, это ощущалось как очередная часть его игры – одеть свою куклу в новый наряд. И всё же... теперь пахло не сыростью подвала, а свободой. Которую Рован так расчётливо дозировал.
– Это мне? – я удивлённо подняла на него глаза.
Рован неожиданно замер и тихо рассмеялся, отворачиваясь, чтобы разложить инструменты на полке.
– Ну конечно, Виви. А кому ещё?
Я осторожно приняла коробку, рассматривая содержимое.
– Будь добра, надень это для меня, – он кивнул в сторону платья, губы расползлись в улыбке. – Или хочешь, чтобы я сам тебя переодел?
Я тут же развела руками, чувствуя, как щёки предательски заливаются краской.
– Нет-нет, я сама…
Быстро достала из коробки платье, притянув к себе мягкую ткань. Выжидающе взглянула на него, но Рован не сдвигался с места и никуда не уходил.
– Ну же, Виви. Или ты хочешь заставить меня ждать? – он притворно цыкнул, но в глазах я уловила неподдельное любопытство.
У меня будет шанс сбежать… когда смогу нормально ходить. А сейчас придётся следовать этим извращённым правилам.
Мои пальцы подрагивали, когда я потянулась к пуговицам на старой, пропахшей лекарствами рубашке. Каждое движение давалось с усилием, будто я раздирала на себе кожу. Повернулась к Ровану спиной, пытаясь хоть как-то укрыться. Но чувствовала его взгляд на себе – тяжёлый, изучающий, не пропускающий ни единой детали.
Рубашка медленно соскользнула с плеч, и холодный воздух комнаты коснулся обнажённых плеч. Я скрестила руки на груди, пытаясь хоть как-то прикрыться, чувствуя, как по щекам разливается жгучий румянец. По коже побежали мурашки – частью от холода, частью от осознания. Что Рован видит каждую мою косточку, каждый выпирающий позвонок, следы побледневших синяков.
Он не двигался, прислонившись к косяку двери. Лишь ровно дышал, слишком ровно, выдавая лёгким блеском в глазах, насколько эта сцена заводила.