Но самое страшное было не в боли и не в страхе. Привыкание. Говорят, человек приспосабливается ко всему. Мне пришлось убедиться в этом на себе. Со временем даже странная «забота» Рована стала чем-то обыденным: его любовь к готовке, наши вечера за чтением…
Казалось, я жила здесь всю жизнь. Среди этих чёртовых стен и веревок, которыми Рован стабильно связывал меня каждую ночь. Я не предпринимала попыток сбежать, и, хотя из-за этого его бдительность должна была притупиться, Рован неотступно следовал своим правилам.
Его тёмный силуэт застыл у окна. В одной руке Рован сжимал кружку с крепким кофе, любуясь осыпавшимися листьями, в другой – держал свёрнутый клочок газеты. Осень подходила к концу. Воздух стал более морозным, а листья, выкрашенные во все оттенки алого и цвета заката, осыпались, превращаясь в грязь. Голые деревья тянули к свинцовому небу острые, обломанные ветви.
Но даже в эту минуту не было ни секунды, когда бы я не мечтала выбраться наружу. И потому ужасно скучала по свежему ветру и запаху свободы. Я просто хотела жить. Не быть бабочкой, нанизанной на булавку.
– Сегодня теплее, чем вчера. Погода налаживается, – отпив глоток, довольно произнес Рован.
Подойдя ближе, я кивнула, вглядываясь в мрачный пейзаж за стеклом.
– Повторюсь, сегодня хорошая погода, Виви.
Рован развернулся ко мне, и я, ничего не понимая, встретилась с ним взглядом.
На что тот лишь аккуратно заправил выбившуюся прядь моих волос за ухо. И тоном уставшего человека вдруг спросил:
– Неплохо бы было прогуляться сегодня. Что скажешь?
– Прогуляться? – переспросила я, пытаясь отыскать в его сосредоточенных чертах признаки шутки.
– Ты давно не была на свежем воздухе, а это может пагубно сказаться на здоровье.
Отойдя от окна, Рован принялся критически осматривать меня с ног до головы.
– Ты выглядишь бледнее, чем раньше. Не хочу, чтобы тебе стало хуже. – бросил, направляясь к коридору и я последовала за ним. – Не планировал так долго оставаться в Портленде, но твоя рана заживает не так быстро, как ожидал.
Он открыл деревянный шкаф и достал оттуда шерстяное пальто.
– Не хочу, чтобы ты привлекала лишнее внимание на границе.
Рован остановился позади. И осторожным движением накинул пальто мне на плечи, помогая одеться. Оно, хоть и было на несколько размеров больше и кололось снаружи, внутри приятно прилегало к телу мягкой подкладкой.
– Ты хочешь переехать в Канаду? – выпалила я, наблюдая, как он застёгивает на мне пуговицы.
– Это не прихоть, Виви, а необходимость.
Больше Рован не сказал ни слова, натянул чёрные кожаные перчатки и достал из кармана связку ключей. Когда тот поднёс их к замочной скважине, сердце замерло в груди.
Это не была свобода… Но это был шаг за пределы клетки.
Он открыл дверь, предварительно взяв меня за руку. Я зажмурилась, ослеплённая ярким солнцем. А когда открыла глаза, не поверила, что всё это – реальность.
Звуки леса оглушали: щебет птиц, шелест листьев, отдалённый стук дятла… Земля поплыла у меня под ногами, и я почувствовала, как подкашиваются колени. Хватка Рована стала крепче.
Я не обращала внимания ни на хромоту, ни на боль в культе – всё вокруг казалось неестественно ярким. Жадно озираясь по сторонам, я вдыхала хвойный аромат, с наслаждением прислушиваясь к хрусту осенней листвы под ногами. И впервые за долгое время улыбнулась. По-настоящему.
Рован наблюдал за мной сбоку, и в уголке его рта играла та же улыбка – странная, почти что человечная.
– Знай я, какой будет твоя реакция, вывел бы нас на прогулку раньше, – задумчиво произнес тот.
– Я просто забыла, каково это… – выдохнула я, подставляя лицо прохладному ветру.
– Каково что?
Он замедлил шаг, подстраиваясь под мою хромоту.
– Чувствовать солнце на коже, слышать, как ветер играет верхушками сосен… Это банально, да?
– Вовсе нет, – Рован покачал головой, и его взгляд скользнул по кронам. – Это основы. То, что люди забывают, погружаясь в городскую суету. Они носятся по делам и не замечают, как меняется свет осенью, как пахнет воздух перед зимой.
Я кивнула, и взгляд вдруг упал на заросшую тропинку, уходящую вглубь леса.