Его руки плотнее обвили мою талию, прижимая к себе. Я закрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом обманчивом моменте, что рождалось между нашими телами.
– I'll be watching you…
Музыка стала затихать, а гитарное соло медленно угасало в холодном воздухе. Боже… что же я делаю? Рован убивает людей. Я не должна чувствовать ничего, кроме ненависти. Ничего.
Но я ненавижу себя за эту слабость сильнее, чем когда-либо ненавидела его.
Рован нехотя отпустил меня, но его пальцы задержались на моей талии на мгновение дольше положенного. Я резко отошла на несколько шагов назад. И вдруг сморщилась от боли, когда по неосторожности наступила на раненую ногу.
Рован шагнул ко мне, но я тут же выставила перед собой руки.
– Всё в порядке, просто оступилась.
Он замер, так и не сделав следующий шаг. Я старалась избегать Рована, пытаясь сосредоточиться на опавшей листве. Но когда наши глаза всё же встретились, я осознала: он знает.
Рован видел моё замешательство. Чувствовал, что происходило у меня в душе, но не торжествовал и не усмехался. А просто смотрел, и в этом взгляде было понимание. Он знал меня лучше, чем я сама.
***
Солнце скрылось за горизонтом, и с приходом ноябрьских сумерек в воздухе повисла колючая прохлада. Рован облокотился на косяк двери.
– Хочешь чего-нибудь к чаю?
Мне было нечем себя занять. Кроме книг, здесь ничего не приносило отдушины. Дни тянулись бесконечно долго. Я привыкла к суете города, а здесь полностью выбилась из колеи. Мне не хватало общения, друзей.
– Разве что шоколадного печенья…
– К вечеру тебя всегда тянет на сладкое, – заметил он, скрестив руки на груди. – Если хочешь, приготовим.
Я тут же поднялась с места, не веря своим ушам. В конце концов, это было куда лучше, чем сидеть без дела. Даже если это означало снова провести время вместе...
– Сейчас, обожди немного, – бросив это, Рован скрылся в дверном проёме.
Я не смогла побороть любопытства и, стараясь быть тише, проследовала за ним. Притаилась у приоткрытой двери на кухню.
Рован стоял спиной ко мне, перебирая кухонный инвентарь. Я не сразу поняла, что именно тот делает, но, увидев в его руках блестящие лезвия, застыла. Быстрыми движениями Рован перекладывал в один ящик ножи и острые предметы. Затем с глухим стуком захлопнул его. Повернул ключ.
Если бы добраться до него... Если бы только подойти достаточно близко...
Воздух в прихожей стал густым и вязким. Я вжалась в стену, чувствуя, как по спине ползёт обжигающий холод. Один неверный звук или шорох одежды, и тогда уже не будет ни прогулок, ни танцев – только четыре стены подвала.
Услышав новые шаги, я бесшумно проскользнула обратно к креслу, сделав вид, что увлечена ночным видом из окна.
– Пойдём, – прозвучало прямо у меня за спиной.
Я обернулась и, заставив себя улыбнуться, направилась на кухню. Острый приступ паники сменился глухой, привычной покорностью.
Рован неспеша доставал ингредиенты, расставляя их на столе с почти ритуальной точностью.
– Ты готовишь с детства? – спросила я, перевязывая распущенные волосы тонкой лентой.
– Да, – спокойно произнес он, доставая из шкафа пакет с мукой. – Это... расслабляет.
Подойдя ближе, я неуверенно замерла.
– Что мне делать?
Рован молча поставил передо мной миску и насыпал горку муки. Белая пыль взметнулась в воздух, заставив меня чихнуть.
– Просей, – только и сказал он, поставив рядом сито. – Иначе будут комки.
Я послушно взяла сито, хоть движения и выходили скованными. Неужели за месяц совершенно отвыкла от бытовых дел? Краем глаза я наблюдала, как Рован одним точным ударом ножа раскалывал плитку шоколада. Ни одного лишнего движения. Та же уверенность, с которой он... Я резко отогнала от себя мысль.
– Ты всегда такой... аккуратный? – вырвалось у меня, пока просеивала муку.
Рован на секунду замер, задерживая кусок шоколада над миской.
– Стараюсь, Виви. Не люблю допускать ошибки.
В его голосе не было угрозы, лишь холодная констатация факта. Было ужасно непривычно заниматься обычными делами, такими как готовка с Рованом, хоть понемногу я стала находить в этом нечто успокаивающее.