Под моими пальцами ритмично поднималась и опускалась его грудная клетка.
– Вдох, – команда Рована была тихой, но не терпящей возражений.
Я судорожно рванула воздух, но вдох получился обрывистым от чего грудь свело.
– Медленнее. – его ладонь легла мне на спину, между лопаток. Неожиданное тепло от этого прикосновения растеклось по ледяной коже.
Я зажмурилась, пытаясь сосредоточиться и сделала ещё попытку. Воздух тонким потоком вошёл в легкие.
– Теперь выдох.
Тело дрожало мелкой, неконтролируемой дрожью. Я, унизительно задыхаясь, пыталась поймать ритм.
Мы дышали так, казалось, вечность. Постепенно панический ком в горле начал ослабевать. Звон в ушах отступил, сменившись оглушительной тишиной комнаты. Слёзы текли уже не так обильно, оставляя на щеках солёные дорожки.
– Она ничего не поняла, – вкрадчиво прошептал Рован, когда моё дыхание хоть как-то выровнялось. – Мне пришлось сказать, что ты моя невеста. Никто не пострадает.
Я точно знала, что это ложь. Но мой мозг, отчаянно ищущий спасения, ухватился за эти слова как за спасательный круг. Остатки адреналина ушли, оставив после себя ватную слабость.
– Ты в безопасности, – прозвучало так убедительно, что мне на мгновение захотелось прижаться к нему и поверить. Рован мягко коснулся моего запястья, нащупывая пульс. – Ты не одна. Я рядом.
И самый ужас был в том, что в этот миг это было правдой. Пока Рован держал меня за руку, страх отступал, сменяясь странной, предательской благодарностью.
Когда моё дыхание выровнялось, мужчина медленно встал, развернувшись ко мне спиной.
– Они настояли на том, чтобы зайти вечером. Если бы я и дальше отклонял их предложение, это выглядело бы подозрительно.
Он стоял, сосредоточенно глядя в окно, за которым ещё недавно была та девушка.
– Для них мы Лина и Кейн. Приехали сюда на месяц, чтобы побыть одни перед свадьбой. Мы из Ванкувера, познакомились на работе в финансовом секторе, болтая о погоде на Бёррард-стрит. Тебе двадцать пять, – Рован обернулся ко мне и медленно произнес. – И ты по уши влюблена в меня.
Я попыталась сглотнуть, но горло сжал спазм. Слова рождались с трудом, а голос звучал сипло и чужим.
– Не... не думаю, – шумно выдохнула я, заставляя себя не отводить глаз, – что смогу... выполнить последний пункт.
Он лишь склонил голову, словно взрослый над капризным ребенком.
– У тебя нет выбора, Виви. Если, конечно, хочешь, чтобы они остались живы.
Я шатко поднялась и сделала шаг навстречу.
– Если подыграю тебе, обещаешь… что сохранишь им жизнь?
– Ты не в том положении, чтобы что-то у меня просить. – процедил Рован, смотря на меня сверху вниз.
Его рука лениво скользнула по моей шее. Я замерла, когда Рован наклонился ко мне и вдруг произнёс:
– Неужели меня так сложно полюбить?
Чувствуя бешеный стук сердца, я прошептала в ответ:
– Ты не ответил на мой вопрос.
Рован наклонился ещё ближе, опаляя мою кожу горячим шёпотом.
– А ты на мой.
Его губы замерли в сантиметре от моих. Рука на шее не сжималась больнее, но и не отпускала.
– Хорошо, – пришлось согласиться мне, насмешливо цедя слова. – Я по уши влюблена в тебя, Кейн.
Голос предательски дрогнул на последнем слове. Взгляд Рована изменился – стал пристальным и оценивающим, будто тот уловил нечто важное.
– Постарайся, чтобы у меня не было причин рубить тебе ещё один палец. Эти люди не твои друзья, и не спасут тебя. У них просто не будет такой возможности.
Внезапно хватка ослабла. Рован отступил на шаг, и его выражение лица сменилось на усталое, почти человеческое.
– Они придут через час. Наденешь то самое платье, оно висит в нашем шкафу. И будешь улыбаться, не для меня, для них. Потому что в противном случае в нашем доме будет два трупа.
Он повернулся, чтобы уйти, на прощание бросив:
– И заплети волосы, чтобы меньше было видно кудри. Они не должны тебя узнать.
Дверь захлопнулась, и я осталась в одиночестве переваривать происходящее. Мне оставалось лишь бессильно рухнуть на кровать, и дурное предчувствие сжало горло тугой петлёй.