– Приятно познакомиться, – улыбнулась мне Роуз, пожимая руку. – Ты выглядишь бледной, не заболела?
«Нет, я просто живу с маньяком, это немного бледнит», – пронеслось в голове.
– Она плохо себя чувствует, – тут же вмешался Рован.
Роуз сразу повернулась к нему с любезным беспокойством, полностью проигнорировав меня.
– Ох, понимаю, Марк тоже часто простужается, – она пожала ему руку со странной, показной медлительностью, явно задерживая контакт.
Марк просто смотрел в пол с видом человека, предпочитающего быть где угодно, но только не здесь.
– Это не простуда, если вы понимаете, о чём я, – ухмыльнулся Рован, наконец освобождая руку.
Лицо Роуз озарилось понимающей улыбкой, полной притворного восхищения.
– Ох, поздравляю, дорогая! Первый триместр, да? Сплошные нервы и токсикоз, как я вас понимаю.
В горле встал ком, но, поймав его ледяной взгляд, удалось лишь возмущённо вздохнуть, делая вид, что смущена.
– Ну что, пройдёмте за стол, – как ни в чем не бывало, произнёс Рован, по-собственнически притягивая меня к себе.
Боже… Он выставляет меня беременной… От него… И явно наслаждается этим спектаклем, этой унизительной пародией на идиллию.
Будто в подтверждение моих мыслей, в ноге вспыхнула предательская боль – с каждым шагом к кухне лодочки натирали всё сильнее.
Я едва сдерживала вздох облегчения, оказавшись наконец у стола. На кухне царила гнетущая атмосфера, которую лишь подчёркивала показная уютность. И самое ужасное было в том, как сильно мне хотелось, чтобы всё это оказалось правдой. Чтобы запах запечённой рыбы и свежего хлеба был просто предвкушением приятного вечера, а не частью похоронного пира.
Рован заботливо отодвинул мне стул и сел рядом, заняв позицию, с которой ему был виден и стол, и вход. Его тёплая ладонь накрыла мою, и, к моему стыду, мне стало спокойнее.
– Просто веди себя как обычно, – шепнул тот, переплетая со мной пальцы.
Ужин начался с неловкого молчания, которое Роуз поспешила заполнить, принявшись разливать вино. Она «случайно» пролила несколько капель на скатерть, с деланным смешком вытирая их салфеткой.
Когда все приступили к еде, Роуз, полностью игнорируя мужа, всё внимание уделяла Ровану, забрасывая того вопросами и комплиментами. А он, к моему удивлению, вёл себя с холодной вежливостью, то и дело возвращая внимание ко мне.
– Мужчины никогда не понимают, через что мы проходим, – заметила Роуз, слегка развернувшись к Ровану всем корпусом и опустив взгляд под стол с игривой улыбкой. – А вы, Кейн, кажется, очень чуткий, не так ли?
Он, даже не взглянув на неё, аккуратно отодвинул стул и приобнял меня.
– О, я стараюсь не упустить ни одного её каприза. Обожаю свою маленькую семью. Правда, дорогая?
Я сдавила пальцы Рована изо всех сил. Да он просто издевается! Мне пришлось повернуться к нему с фальшивой улыбкой.
– Кейн просто душит меня заботой, – проговорила я, чувствуя, как внутри всё сжимается. – Иногда мне кажется, он боится, что я растворюсь в воздухе, если тот на секунду выпустит меня из виду. Просто невыносимая любовь!
Роуз и Марк вежливо рассмеялись.
– Ну, хоть кто-то получил ревнивца в мужья, – фыркнула она, стуча ноготками по бокалу. – Где же вы познакомились?
Рован без промедления ответил:
– На работе, в Ванкувере.
– И сколько же вам лет, если не секрет? – не унималась Роуз.
– Мне двадцать пять, – соврала я, чувствуя, как под его пристальным вниманием по спине пробежали мурашки.
– А встречались долго до помолвки? – равнодушно бросил Марк, отправляя в рот кусочек запечённой рыбы.
– Почти год, – спокойно ответил Рован. – Познакомились как раз весной, когда в Ванкувере всё зацветает. Символично, не правда ли? – улыбнулся он, делая глоток вина.
Последовала тягостная пауза, которую нарушил лишь звон приборов о тарелки. Я чувствовала, как трещит по швам моё самообладание, как в лёгких заканчивается кислород. Разговор продолжался ещё несколько минут, но напряжение лишь росло.
– Кажется, вино заканчивается, – заметил Рован, вставая. – Принесу ещё бутылку из кладовой.
– Я помогу! – тут же вскочила Роуз, словно только и ждала этого. – У меня глаз намётан, сразу найду хорошее.