- Да в губы, Сашечка. Куда ж еще, – заливаюсь смехом и нащупав бочком край, ныряю на пол.
- Куда сквозонула? А расплачиваться?
- Потом. Все потом.
- Врешь ведь.
Я поднимаюсь на ноги и немного тормознуто останавливаюсь глазами на том, как топорщатся его боксеры. Широкая резинка съехала, и бардовая головка призывно выглядывает. Чуть – чуть , но этого достаточно, чтобы перекрыть мне кислород .
Опустевшая мигом голова, даже по принципу шара предсказаний, не может выдать простое - НЕТ. А лучше не смотри туда.
Ему же, совсем в голову не приходит, что надо прикрыться. Либо считает вполне нормальным, демонстрировать, шокирующий не окрепшую психику орган.
И как я докатилась до таких вещей. Смотреть, делать, говорить. С Сашей хочется всего. Ну, просто, абсолютно всего. И пошлости и нежности. И черт, даже сложностей. Он - мой человек, по всем характеристикам.
Пипец! Надо перестать, таращиться на его член. Ей – богу, как дикая.
Кое - как поборов любопытство, померить пальчиками длину, ухожу.
Розовые пони и цветные единороги скачут вместе со мной по квартире, пока я умываюсь, а затем суечусь на кухне, готовя завтрак. Хвалю себя, что вчера запаслась продуктами. Как знала, что с утра так подфартит.
Разбиваю яйца, чтобы залить гренки. Размешиваю и незаметно для себя отрабатываю балетные движения. Встаю на носочки. Размах, биение, а затем батман тандю.
Оборачиваюсь на восхищенный свист .Саша стоит подперев косяк. Из одежды на нем, хотя бы штаны.
- Доведешь меня до греха - потом не жалуйся.
Нарочно, проворачиваю еще пару пируэтов, чтобы продлить момент чистого мужского восторга. Соблазнять - чертовски приятно. И вдохновляет что ли.
- Волшебное создание, порадуешь меня … - мило звучит и пусть с подвохом. Глаза выдают. Оценивает и раздевает.
- Завтраком? – подсказываю потерявшееся слово.
- Ну да – ну да.
Дежавю какое – то. Мы будто вернулись немного назад. Или начали с чистого листа.
К сожалению, в моей жизни так не бывает. И кто – то забрал себе все белые полосы. Пока я стою рядом с Сашей, на его полосе, все прекрасно. Как только сойду, что – нибудь да приключится.
Стоит подумать о неприятностях. Они без спроса лезут в гости. У Саши звонит телефон. Он выходит в другую комнату. Я готовлю на стол.
- Анют, ну конечно приеду.
Замолкает видимо выслушивая.
- Зайкина, без меня шоу не начинай. Полчаса и я у твоих ног.
Снова пауза.
- Нее лизать не буду. Сегодня без этого обойдемся.
Дальше выслушивать это невыносимо.
То есть, я - Киса. Она - Зайка. Вчера был с Ксюхой. У него что там , гарем или театр подопечных. Устает наверно, так облагораживать общество. Он с обходом по нам шастает? Осчастливил одну бедолагу, пора переходить к следующей. Это разве мыслимо? Мы недавно на диване почти… И он уедет, и с ней сотворит какое - то там шоу. Сердце кривым зигзагом летит между ребер. Обдирается и начинает саднить.
Я дите – дитем. Кругом сплошные шуры – муры. Треугольники и квадраты. Кто? С кем? Забила себе голову, несуществующей нежнятиной и книжной дурью.
Разве такие мужики ходят по - одиночке? Ну, конечно, НЕТ!!!
За ними всегда тянется след из разбитых сердец.
Запоздало спохватываюсь и выбрасываю подгоревшую гренку.
- Че за запах? – Саша принюхивается и застегивает рубашку.
- Да вот, сожгла, – остатками сил скрываю расстроенный взгляд.
- Кис, я погнал. Есть, не буду. Вечерком катнемся по городу. - целует меня в лоб. Спускается по переносице к губами.
Я стою в шоке. Как по команде « Замри». Ни оттолкнуть, ни послать не могу. Механически отвечаю на поцелуй. Саша недоуменно кривится, но не спрашивает, по поводу чего перемена. Видимо, уже настроился на другую волну и мою не улавливает.
Боюсь, но понимаю. Он один из тех сладких засранцев, что мягко стелет, только про сон потом забудешь, в рыданиях на подушке.
Бреду за ним в коридор, чтобы запереться. Он наклоняется, поправляя задник на кроссовках. Я спускаю глаза на воротник. Даже с ехидством представляю, как взбесится Зайка – Анюта, увидев след от помады. Хлопаю дверью без всяких «Пока» и «До вечера».
Глава 21
Из блокнота в мусорку листики, как в пустоту
И опять на кухне её осень
Дождь холодный по щекам наберёт воды в стакан,
Но цветок не поливает вовсе
Номер в блок, и сердце в блок — новый жизненный урок
Ты себя влюбляться не просила
На двери опять замок, чувства в дым под потолок
И его портрет повешен криво .
(HammAli & Navai - Птичка)
Тусклым голосом вторю тексту. Выхватывая самые подходящие слова песни в наушниках.
Позовет, и ты опять сорвешься по - любому.
Раз два три кавычки..
Дура потому что ..
По ночам в подушку…
Скучает о нем…
Нахожу на балконе, забытую Сашей, пачку сигарет и зажигалку. Подпалив бумагу, делаю затяжку. Сначала не понимаю, почему кроме вкуса сухого табака, ничего не чувствую. Потом вижу, что сигарета затухла. Без привычки не смогла ее растянуть. Пробую еще раз. Глубоко вдыхаю. Слезы фонтаном брызжут из глаз, и едва не выплевываю легкие в кашле.
Как эту дрянь можно курить, и говорить, что это успокаивает. Кроме чудовищного жжения в носу и туберкулезного кашля - ни каких сдвигов. Ни одной успокоившейся нервной клетки.
Что-то делаю по дому. Вот именно что-то. Не понимаю. Кажется, убираюсь. Кажется, мою посуду. С твердо укрепившейся криворукостью бью пару чашек. Режу палец. Пока достаю из аптечки пластырь, разбиваю цветочный горшок. Мамин любимый спатифиллюм ломается и выворачивается с корнями. Его называют женское счастье. В мусорку его, вместе с суеверием.
Жестоко ? А как еще.
Вместо Саши у меня в компании рефлексия и депрессия. Подруги из них - такое себе..Женское счастье.
Чтобы избежать дальнейшего членовредительства, зарываюсь с головой в одеяло. Здесь меня никто не найдет. Даже я. Покроюсь мхом, состарюсь.
Рыдаю и не жду, что прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете и бесплатно покажет кино со счастливым концом.
Наверно, те кто раздавал удачу на небесах., глянули на меня. Дружно поржали и сказали - оболомись. Хором. В этом, я прям не сомневаюсь. В унисон, чтобы каждый услышал во вселенной.
Все что мне светит - только лампочка. И то, если денег хватит заплатить за свет. В остальное время сиди, как ежик, и лупай глазами в туман. С корявой палкой в руках , потому что на узелок тоже никто не расщедрится.
Бракована. От и До. Че меня жалеть. Пинай, все кому не лень, а потом как цветок, хрустя поломанными листьями, лети Скворцова на помойку.
Прикончив слезный ресурс, иду в ванну.
- Привет. Отвратительно выглядишь, – рублю правду – матку своему отражению. Знаю, надо бы поддержать чем –то сектантским. Натянуть улыбочку. Натягиваю, становится еще хуже. Выгляжу неестественно . Как джокер, только женщина.
Кто самая обаятельная? Качаю головой. Нет, не я
Кто самая привлекательная ? Тот же жест.
Кого ласково называют Кисой – Меня. Еще есть Зайка , Ксюша и прочие. Вот такая у нас большая шведская семья.
Морщусь и плескаю на зеркало водой. Такое состояние, что сама себя ненавижу. Страшная, заплаканная , несчастная. Как такую можно любить. Унылая горчица, которую едят с холодцом. От него у меня, кстати, рвотный рефлекс. Всегда, когда его вижу, мерещится, что из желейной массы кто-то выпрыгнет.
Точно. Я - холодец. Дрожу , колыхаюсь и вызываю тошноту. Видом и внутренним наполнением являю собой, растасканную на отдельные части моль. Раздавленную и размазанную по подошве мошку.