Пригоршнями набираю холодную воду и прикладываю к опухшим векам. С придушенным стоном, реагирую на дверной звонок. Без особых размышлений ( кто это пожаловал) открываю дверь.
На появление Костика мне ровно. Скрестив руки на груди, больше устало, чем раздраженно - смотрю . Облаять бы его. Ибо человеческой речи он явно не поймет.
- Лика, прости меня, – кается совсем неожиданно.
- В следующее воскресенье приходи. Я подумаю, – намечаюсь, хлопнуть дверью, желательно задев его сливовый нос. Да это я моя работа. Даже легче, зная, что причинила ему боль. Мне одной, что ли мается.
- Погодь. Я чет вчера перегнул. Ну. Я тебя как с байкером увидел, мне череп раскроило. Вообще, мозги всмятку разнесло. Ты ж блядь на меня никогда так не смотрела.
Ну ничего себе царя понесло . Как там в скорую звонить?
Давлю желание, приложить руку ко лбу и пощупать у него температуру. В раскаяние мне мало верится. Жар и бред. Может я ему вчера что - нибудь отбила?
- И не посмотрю, потому что ты не мужик, – хлещу в ответ как ножами.
- Согласен. Я свинья и чмо, но я бы тебя не тронул. Попугал немного и все, – приборзев от моего « радушия». Вскидывает голову, пальцы веером. Вот и трещит по швам его мнимое покаяние, - Утром он от тебя уезжал. В окно видел. Трахаетесь с ним? – наглеет таким тоном, будто я обязана отчитаться.
- Нет, блин, сериалы смотрим и за ручки держимся . Хоспади! Как ты меня достал. Дай, спокойно умереть, – Перемалывает инфу. Чет жует во рту. Язык? На котором, гадости набиты как татуировки. Не даю такой радости, вставить свое поганое слово, - Закончил? Вот тебе бог, а вот порог. Другого не услышишь.
Единственное, чего мне сейчас хочется, чтобы он побыстрее смотал свои удочки и убрался прочь. Слишком резко выбрасывает руку из-за спины. Я на инстинктах отлетаю назад и вдавливаюсь в вешалку. Он крутит в руках горшок с цветком. Маленький кустик на длинной ножке. Короче хренотень.
- Держи бонсай. В знак извинения. Это типа денежное дерево.
- Это обычная толстянка, – говорю приглядевшись. Не дорого и совсем не богато.
- Вот суки в цветочном наебали. Еще и пять косарей содрали, – возмущается, набивая стоимость цветку, которому красная цена рублей триста.
- Иди и верни. Чек сохранил? - подняв брови, указываю ему путь.
- Гонишь! Это ж от чистого сердца. Буду соответствовать твоим запросам, может так получится. Лиик, я твои следы готов целовать. Дай мне шанс.
- Нет, – сдерживаюсь, что бы не рявкнуть «пшел вон». - У меня один запрос. Смойся по лестнице на этаж ниже и никогда не поднимайся.
- Дерево возьмешь? Или выброшу? – грозит и пытается запихнуть мне в руки.
- Выбрасывай, - толкаю его в грудь со всей силы. Он упирается, но не пытается пролезть внутрь.
- Лана, матери подарю. Дай, хоть воды попить.
Я готова его задушить. Он виноват во всем, что случилось с Сашей. Не полез бы ко мне. Спокойно выспалась и сейчас не сгрызала себя ревностью. Рытников меня за безмозглую амебу держит. Три раза ха - ха – ха.
Наливаю воды из - под крана. Пусть давится хлоркой. Щас, буду я еще фильтр, ради него нагружать. Поболтав, жду, пока осядет муть. Плюнуть бы туда, но после сигарет во рту, как назло, сухость.
Возвращаюсь и Алиллуя! Он ушел, оставив дерево на входе. Поднимаю презент. Он же неспроста заявился. Веду глазами в сторону и вижу, что этот говнюк опять украл ключи. Обе связки висели на крючке. Надо понимать, что с первой звездой планируется очередное нашествие.
Дзыынь.
В дверь снова звонят. Захватываю горшок покрепче, чтоб если что, засандалить Рытникову по тыкве.
На пороге курьер. Не верю своим глазам. Тоже с цветами. Увесистый букет сиреневых тюльпанов, в ажурной белой упаковке. Сомнений нет, от кого они.
Саша. Ты же не можешь быть таким хорошим и плохим одновременно. Быть каменой стеной, за которой так хочется спрятаться. И быть препятствием. Наткнувшись на него, птицы вроде меня, бьются насмерть. Такая вот ловушка. А я люблю бить шишки своим лбом. Снова и снова. Даже мысленно не могу, пожелать ему «Всего хорошего» и распрощаться.
Забираю и прижимаю, к заливающемуся трепетом сердечку. Курьер просит расписаться и передает мне пакет с незнакомым лейблом.
Обида кроет с новой силой.
Зачем. Зачем . Зачем.
Я итак по горло в любви. Этот жест расцениваю, как тактический ход. Из тех, когда парень нашкодил на стороне, а теперь откупается подарком. Я, со своей везучестью, уж точно не отхвачу совершенство.
Алкоголик. Бабник. Любитель поиграть в танки. Проходите. В моем обществе вам будет комфортно.
А те которые : решу все проблемы и буду носить на руках. Причем налево ни – ни. Ты у меня одна такая – фантастика. Их не существует. НЕ ВЕРЮ. Миф!
Кое – как перебираю ватными ногами. Пакет большой. Похоже для одежды. Сверху слой крафтовой бумаги. Разворачиваю и разрываюсь от нетерпения, но делаю это с аккуратностью, чтобы посмотреть и упаковать обратно.
К сожалению, мои желания, рубятся на корню, едва я касаюсь мягкой кожи. Золотистый беж рассечен черными полосами. Узкая куртка и обтягивающие штаны, по бокам на них функционирующие молнии.
В груди ухают барабаны, вступая в дуэт с исполнителями фаер – шоу в легких. Я забываю, как дышать. Как говорить и думать.
«Не надо было. Зачем?» – пишу Саше. Долго жду, пока он записывает аудио.
- Ты загрустила, когда я уезжал. Да и переживал, что кроме парика и халата с маками, еще какая - нибудь красотень завалялась. Нравится, Кис? Скинь фоточку на ватсап.
До слез трогает, что костюм садится идеально. Словно сшит по моим меркам. Не жмет, не болтается. Нет сборок и складок. Дерзкой себя чувствую в нем. Всемогущей.
« Очень – очень. Сашка, ты невероятный» – набираю и пристраиваю смартфон на Лизкин штатив. Щелкаю несколько кадров. Сомневаюсь, мучаюсь. И все равно отсылаю.
- Кис, ты охренеть какая красивая. Мечтаю, как сниму его на закате. Дашь, Кис? Вечером? Ммм?
Вздыхает, протяжно рыкнув.
- Все, не дразни. Иначе нихера не успею.
По идее, я должна удалить и заблокировать. Ненавижу слабину. Я готова довольствоваться жалкими претензиями. Высказать, в ответ услышать ложь. Поверить и как та обезьянка в мемах, притворится глухой и слепой.
Глава 22
Слов не осталось. Все растрачены во внутренних диалогах. Люблю или ненавижу. Тоже как – то без особой ясности. Спускаюсь по лестнице вниз, почти сразу же после Сашиного звонка. Держу перед собой пакет с вещами и букет. Все – таки хочу вернуть его подарки. Не то что бы хочу, но так будет правильно.
Приближаюсь с опаской. На его лице удивление, раздражение и недовольство. Выявляются суровой складкой между бровями.. Придавив бедро к мотоциклу, ездит взглядом вверх – вниз по моим джинсам и бирюзовой футболке.
- Это что за акт протеста? – усиливает гнев, сузив глаза. Глубоко вздохнув, начинаю свое, приблизительно, «королевское» выступление. С твердой осанкой протягиваю пакет.
- Я не возьму, - заявляю безапелляционно. Саша проводит большим пальцем по губе, меряет меня взглядом - « А не охренела ли ты девочка ». С минуту молчит. Становится не по себе, как прицельно он меня разглядывает.
- Снова здорово. Почему? – выжидательно кривит уголок губы. Я же собираю смелость в кулак. Она как - то быстро рассыпалась, под обстрелом темно – кофейных лазеров.
- Просто догадываюсь, что я у тебя не единственная, – размещаю поклажу в одной руке и проворачиваю круговой оборот пальцем, - Забери. Ии.. не надо всего этого
- Лика, – тянет с ленивой обманкой в улыбке, - Либо, ты сейчас идешь, переодеваешься, и мы едем. Либо, досвидули.
- Спросить, откуда у меня такие выводы, ты не собираешься? – завожу вступительную часть своего концерта.