Делает.
Туго стягивает ремень, фиксируя мои запястья к металлической ножке. Закрепив, как ведьму к столбу перед сожжением, чуть отстраняется.
Ситуация принимает оборот нелепой церемонии. Вы еще салфетки скиньте под ноги и подпалите, обвиняя в колдовстве. Сама практически убеждаюсь, что по незнанию, приворожила Рытникова, а как иначе объяснить.
Костик возлагает на себя миссию священника, только вот облегчает он свою извращенную душонку.
- В школе на тебя смотрел – мечтал, что в первый раз будет на выпускном. А на выпускной ты в белом платье пришла с рюшечками, как сейчас помню. На медляк позвал, ты мне столько говна наговорила, я со злости Юльку оприходовал, тебя представлял. Я ведь в каждой телке тебя вижу.
Смахнув крокодилову слезу, прикладывается лбом к моему плечу. Нюхает и заводит новый виток излияний.
- Ненавидишь меня? Зря. Самому не понравиться шпехаться здесь. Так надо, чтобы ты почувствовала мою боль… Я ж тебя так любил, так любил.. думал, что ты ждала меня…а он тебя целует, – пьяным хрипом подвывает над ухом подборку из плейлиста. Он мне весь ватсап загадил голосовыми, заколебалась кеш очищать.
Если страдать о первой любви, то под Руки Вверх самое то. От Костика же, это весьма неожиданно, как и его откровения, но фактов это не меняет. Я связана и на лице у меня скотч, так что без зашоренности скажу, что в нем водка плачет, или что он там еще употреблял.
В пик глубочайшего отчаяния наступает эмоциональный предел. Сколько не барахтайся – наружу не выплывешь..
Руки опускаются, и дальше уже с безразличием слежу за перемещениями будущего насильника и его правой руки.
Рытников орудует над молнией , терпит фиаско. Вступив со мной в солидарность, та отказывается сдвигаться. Приглушенно матерится. Алкогольный мандраж затрудняет его координацию.
Выпускаю глубокий выдох и липкая лента на губах шевелится. Уже сильнее проталкиваю воздух, и одна часть отклеивается. Поднабрав легкими достаточный запас, ору во всю глотку.
- Спааситее!!
Резкий шлепок ладони прекращает звук. В доли секунды Пирог клеит ленту обратно. Сверху крестом накладывает еще один слой.
- Пооги.. чет не могу расстегнуть, - язык у Костика заплетается, чавкает невнятно слова. Я едва связываю в предложение. Вадим мнется, пробрасывая взгляды то на дверь, то на меня - Давай живей, я еще минут двадцать и отрублюсь.
- Костян, кривой же в дупель. Отпусти ее.
- Не отпущу. ...Моя. Кто там первый был..... не ебет, я буду последним.
Буквально отсчитываю секунды, когда же Костика свалит мертвецким сном. Пирогова убедить не сложно. Он же теленок, кто звонит в колокольчик - тот и управляет.
Силюсь улыбнуться и отыскать в комичности стержень. Вместо призываемой беззаботности появляется самопрепарирование. Разлагаюсь под мыслями, что меня здесь быть не должно. Мне это кажется. Это просто нереалистичный бред. И это не я слышу как двое торопятся надругаться, что выходит у них весьма скверно.
- Че там возишься – рявкает Костик.
- Нитку зажевало.
- Откуси.
- Да ну нах
- На колени я сказал!!
Пирог – конченое ничтожество, спускается на колени и пристраивается к ширинке. Не к месту меня сносит черным юмором. Рытников даже изнасиловать по – человечески и без помощи, не способен. Страх улетучивается, только презрение.
Этому недоумку меня не сломать. Переживу. Люди и не после такого приходят в норму. Не умерла же, расставшись с Сашей, и от этого тоже не умру.
Совладав с собой, пробую подергать руками. Дверь клацает, вывернув с мясом хлипкий замок.
Саша глядит на меня – я на Сашу, затем переводит фокус в сторону стоящего на коленях Вадика, с ширинкой Рытникова в зубах.
Что он в этот момент думает, я даже вообразить, не берусь. Каждая эмоция красноречиво выделяется у него на лице. Первостепенно выталкивается гнев. Да что там гнев, ярость. Меня, под впечатлением, разносит стихийным ужасом. От передозировки испытаний за сегодня, остается одно - упасть в обморок. Что я и делаю с облегчением.
Глава 37
Вечер – полный отстой!
Первый раз, с момента расставания, выполз расслабиться к Тохе на день рождения. И вот тебе! Феноменальная встреча. Упорно держался и к горлышку не прикладывался.
Понимал же, залью сто грамм и разберу гомика, как лего – дупло, на отдельные запчасти. В данный момент, тем более нельзя. Новая звезда на погон упала. Капитана дали.
Радостно от этого?
Ни черта, хоть и стремился изо всех сил. Меня в другой, более значимой сфере, разжаловали до патруля. Докатился до слежки. Вечером после работы сразу на пост. Издалека наблюдаю. Как Лика домой возвращается. В магазин бегает и с сестрой прогуливается Уезжаю, как только темнеет. Двадцать восемь дней у меня день сурка, точнее вечер. Остальные часы не запоминаю.
Много всего передумал за это время. Поначалу ждал, что сама придет и объяснит. Потом переосмыслил, пришел к выводу, что ее мать наставлениями сбила с толку.
Раз уступила, значит, не так уж сильно любила. Я ж не дурак поверить в россказни про обмен девственности. Лика не из тех блядей, что торгуют своим телом. Их я немало повидал, есть с чем сравнивать.
До танца, с хваленым упорством, держу нейтралитет. Вмешательство Зайкиной - призыв действовать. Легко мог бы ее послать, вместо этого пользуюсь толстым намеком. Дура набитая, возомнила, что я не соскочу на глазах у толпы. Лично предоставила возможность, подобраться к Лике. Вторым дублем меняемся партнершами с Антоном. Судя по растерянности, для Кисы это полный нежданчик.
То ли еще будет.
Принимаюсь целовать. Обезоруживаю, до того как начнет возмущаться и увожу. Сводит меня с ума. Подзабываю, к чему весь фарс затеял. Увезти бы ее к себе, но гадкое наполнение не позволяет. Пусть на контрасте почувствует разницу между любят и пользуются.
Неистово присасываю кожу на ее ключицах и все что доступно над вырезом.. Наяриваю руками под ее майкой подпитывая разгоряченность тела и аккуратных девичьих грудок. Слюной исхожу, как хочу прикусить эти зефирки. Лика всхлипами разжигает мою жадность. Нетерпеливо вжимается бедрами. Освещение в моем чердаке перебойно потрескивает. Минута и полный выкл.
В очередном проблеске ошеломляет открытием. Бесповоротно несет в тупиковую хрень. Не может она так притворяться. Тело не обманешь. Контакты всегда, только обоюдно замыкает. Не пускала бы Лика ответные сигналы, то и меня бы так не взрывало.
Разъедает изнутри накопившимся шлаком. Зачем она так? Смотрит с любовью. Гладит как прирученную псину. А я обтекаю. Один хер ..хочу ее. Заталкиваю в глубину скулеж, чтобы не поддаться. Не завыть ядрено выразительно - дать мне нежности.
- Сашечка, мой, – проникновенно взрывается Лика.
На секунду вздрагиваю и думаю, что невысказанное наружу прорвалось. Нарочно достаю ленту презиков. Антон когда у бара расплачивался - выронил. Я подобрал. Вернуть, потом забыл.
Лика реагирует гневным протестом. Злюсь еще больше. Себе больно делает. Меня на куски рвет , ради того чтоб ее маман спокойно жилось. Нет и не будет симпатии к женщине, поменявшей дочь на зачуханный член. Акценты значимости четко определены. Я на втором месте себя некомфортно чувствую. Извергаюсь беспросветной дичью, наговорив того, чего не стоило.Сразу же жалею . Слово - оно как беспордонный воробей. Вылетело и клюет самого безобидного.. Под ребрами сводит напряжение, словно кто железный обруч надел.
Оставляю Лику воевать со своими бесами в одиночестве. Унизиться до разборок, гордость не позволяет Резко не хочу, но делаю. Хочу с безразличием, а вот здесь мимо. Это я в ранге самого лучшего, никогда не потащил бы ее трахаться в туалет. Обычный и не на такое способен. Тошно и противно. От себя в большей степени Отдаю честь самоуважению за то, что наказал девушку конченым способом. Герой млять!