Я этого не понимал. Отрицал. Не мог классифицировать, а поэтому страшился. Себя — такого яростного и неистового. Её — такую недоступную и немного отстранённую. Какие тайны её окутывают? Что за хрень вокруг неё творится? И нужно ли мне влезать, вмешиваться, заботиться об этой девушке?
Мне хватало своих забот и собственных детей. Работы хватало. И ещё что-то взваливать на плечи — глупо и смешно, не нужно и бесполезно. Я ведь знаю, чем это заканчивается — очередной болью и предательством. Женщины не меняются. И предполагать, что именно эта не такая, — обманывать себя.
Мне снова не спится. Я смотрю на её окна. Там очень темно. Спит? Затаилась? Боится? Находится в комнатах, чьи окна мне не увидеть?
Позже я вижу, как Илья снова крадётся к забору с дырой. Он снова идёт в Ивин дом. Что привлекает там моего сына? Думаю, это не Ива. Понимаю, что если ему разрешил ходить туда Кудрявцев, это тянется давно. С прошлого лета, скорее всего.
Зимой мы здесь почти не были. Приезжали несколько раз. Поздней осенью и под Новый год. Кудрявцева как раз не стало зимой. И слухи о его смерти дошли до меня позже. Ближе к весне. Я уже и не вспомню, кто принёс печальную весть. Кажется, это было даже не здесь, а в городе.
Мне безумно трудно сдержать себя. Не отправиться вслед. Я усилием воли заставляю себя не смотреть на соседский дом. Но гадать, что там делает мой сын, мне не запретит никто. Я не сплю до тех пор, пока он не возвращается.
Для меня важно: дождаться его. Знать, что он лёг в свою постель и спит под надёжной охраной дома. Думать о том, что соседский дом не так надёжен, а там живёт беззащитная девушка, я себе запрещаю. В голове и так — сплошные иероглифы, о которые я рискую сломать мозг. Слишком много неизвестных, а я не Шерлок Холмс, чтобы разгадывать загадки.
Я засыпаю, измученный головной болью и бесконечными вопросами. Меня просто вырубает где-то часа в три ночи. А на рассвете меня будит телефонный звонок — резкий и неприятный, тревожный.
Спросонья не понимаю, что происходит, и отвечаю не глядя.
— Да.
И снова это хриплое дыхание в ответ. Бессловесный астматический сип, будто кто-то задыхается или стремится напугать, парализовать волю. Я медленно отключаюсь. Это похоже на то, как подходишь к двери на цыпочках, смотришь в «глазок» и так же уходишь, не желая открывать тому, кто стоит на площадке подъезда.
— Чёрт, — ругаюсь вслух, чтобы услышать свой голос. Он звучит мрачно. Я должен, должен узнать, что всё это значит!
Ива
Я проснулась в полной темноте. Кот тихо урчал рядом — тёплый и мягкий. Кажется, я прижимала его к себе, потому что замёрзла. Ну, вот. Ночь впереди, а я снова нарушила ритм и режим своей жизни. Надо как-то исправить это.
Никогда, никогда в моей жизни не было столько людей рядом. Дети, мужчины, большой дом — всё это заставляло меня постоянно, как улитке, вылезать из тесного, но привычного панциря. Не страшно, но утомительно.
Я могла бы запереться в своей комнате и вязать всю ночь напролёт. Помыслить, что сяду в мастерской, где окна до пола, я не могла. Слишком явно и открыто, особенно ночью, когда каждый шорох или шевеление куста за стеклом могут вызвать страх.
Я решила исследовать дом. Постепенно. Не обязательно ночью, но именно сейчас, когда не уснуть, лучше заняться делом.
Я не знала, что хочу найти. Но понимала: в доме есть нечто, спрятанное от чужих глаз. То, что не смогли найти за полгода, пока дом стоял одинокий и неприкаянный.
Я не была уверена, что отец действительно умер. Но мои подозрения — голые беспомощные ежата. Фактов нет. Есть домыслы, основанные на моей фантазии.
Не удивлюсь, если дом — всего лишь отвлекающий маневр. А то, что отец прятал, находится в каком-то другом месте. Зачем-то и мою почти полупустую келью перерыли. Думали, что он успел мне что-то передать?
То, что я делала, догадкой не было. Я должна чем-то заняться. Пусть это будет осмотр дома. Не беглый, а основательный.
Я начала с прихожей. Щупала стены, постукивала, прислушивалась. Смеялась немножко: когда-то я любила детективы. Читала их и смотрела фильмы. Всё, что делали герои, казалось правильным и логичным. Всё, что делала я сейчас, казалось глупым и смешным. Но я всё равно делала то, что задумала, пока не устала.