Ну, и чтобы совесть была чиста, я договариваюсь с медсестрой. Да, конечно, она с радостью поможет следить за лечением и здоровьем старухи в наилучших для неё условиях. Ещё бы.
Ираида вышла из больницы на своих двоих. Твёрдой походкой. Она отказалась даже от моей помощи. И в машину села, как королева. Я невольно залюбовался её гордой осанкой. Судя по всему, помирать она передумала. Но это и хорошо.
Мы забрали вещи. Самые необходимые и ценные для неё. А главное — котов. Купили переноски. Хотя, мне кажется, им было всё равно: они с рук Ираиды не слезали.
— Ну, вот, — Женя смотрит на меня пытливо, словно проверяя, не передумал ли я.
Мы уже выезжаем из города, когда звонит телефон.
— Ваш Самохин пропал. Исчез. Нет его со вчерашнего дня нигде, — докладывает мой безопасник. — В конторе его кавардак, словно там ураган прошёл. Думаю, дома то же самое. Соседи говорят, слышали голоса и ругань. Был ли хозяин дома — никто не знает. Не видели его с утра.
Стараюсь сохранить лицо. Чёрт. Это не очень хорошая новость. И я пока не знаю, что делать. Как правильно поступить.
51. Ива
Они приехали все сразу — шумные, галдящие. Кошки, что ни разу в жизни не ступали на грешную землю, жалобно орали и жались в переносках, как какие-то диковинные попугаи. Василий с интересном на них поглядывал.
— О, тут и Аспид имеется, — зыркнула Ираида на Васеньку.
— Да! — весело заорал Идол. — Хана твоим кошкам! Изнасилует! Лишит девственности!
— Женя, вы иногда ведёте себя как идиот, — сжимала она губы «розочкой», но я видела, с каким наслаждением она вдыхает свежий воздух.
О, да. Его можно есть. Прихлёбывать с чаем, намазывать на тело и получать удовольствие. Это вам не пыльный, вечно усталый город, где много чего хорошего и красивого, но давно нет подобного целебного воздуха.
Андрей хмурился. Что-то не так. Но я не могла его расспросить: новые члены нашего «семейства» обустраивались, занимали комнаты. Идол сверкал глазами, разглядывая кабинет отца на втором этаже.
— Ты правда хочешь, чтобы я здесь поселился? — спросил тихо.
— Да, — ответила честно. — Это даже правильно. Жизнь продолжается. Тебе здесь будет хорошо. Я думала, ты выберешь комнату. А здесь будешь работать, но если тебе хочется, можешь обжиться. Всё есть. Диван замечательный. И никто не будет мешать. В кабинете — отличная звукоизоляция.
— Слишком шикарно, — крутит он головой. — Для меня больше мезонин подошёл бы, но, наверное, нужно привыкать к хорошему, чтобы было ещё лучше. Я бы хотел, чтобы твоя вера окрыляла. Давала силы. Правду говорят: нужно жить для себя и многие вещи делать из любви к себе. Но на самом деле, истина проще: когда у тебя есть только ты, жизнь теряет смысл, Ванька. Приятно жить и творить для кого-то. Знать, что тебя поддерживают и любят. Верят авансом, не требуя сию минуту перемахнуть через планку, которая, возможно, выше, чем ты можешь прыгнуть.
— Тренируйся, — уткнулась я лицом в его плечо, — чтобы однажды взять любую высоту. А пока ставь планки под себя.
Ираида плакала, сидя на новенькой кровати. Комнатка небольшая и безликая, но для неё это — нечто невообразимое. А я впервые увидела её не гордой старухой, что смотрела на всех свысока, а дряхлой бабушкой со сломленными плечами и спиной колесом. Оказывается, у неё позвонки выпирают. И лопатки торчат, как крылья старой птицы или кожистые наросты у древнего вымершего существа.
— Не плачьте, не надо. — прошу я её, но не решаюсь погладить или просто притронуться ладонью.
Мы никогда не были близки. Больше конфликтовали по бытовым мелочам. Но сейчас я не хочу вспоминать плохое. Она и Идол — это то, что я забрала с собой из прошлого. Не смогла оставить. На какую-то долю секунды мне становится страшно. Что будет, если дом перестанет быть моим? Но тут же одёргиваю себя: дом мой. По закону. И нет той силы, что сможет его у меня отобрать. Разве что меня не станет, но об этом сейчас я думать не хочу.
Илья сбит с толку. Катюшка полна эмоций. Для неё всё интересно. Она уже с деловым видом поносила на руках Ираидиных кошек, принесла Василия знакомиться. Сунула нос на второй этаж.
— Ты правда наш дядя? — у Кати почти круглые глаза. За ней наблюдать — сплошное удовольствие.
— Правда, — улыбается Идол и смело берёт племянницу на руки. Она кажется такой маленькой в его руках. А он так нежно бережен, что хочется прикрыть глаза и остановить мгновение.
Раскрасневшаяся Петра сияет.
— Беллиссимо! — радуется она так, будто выиграла в лотерею миллион. — Наконец-то в доме появились едоки!