- Так рано? - удивился Виктор Ефремович, который сегодня в ночную по посту охраны. И пошутил, улыбнувшись как-то по отечески. - Неужели так быстро управился, или всех девчат разобрали?
- Тухло, закончил не начав, - буркнул, не вдаваясь в подробности.
- Я думал егоза закончит раньше чем ты, а она еще пляшет, а ты уже дома.
Я хотел нахмурить брови, но вовремя дал себе мысленного пинка. Видел я, как пляшет. Кровь в жилах стынет от зрелища.
- Спокойной ночи, - сказал мужчине, понимая, что надо себя уводить.
Разговор о его егозе - последнее, что мне сейчас нужно. Она у меня сегодня под запретом.
- Спокойной, Динар.
Я уже тогда подозревал, что спокойная ночь мне не светит, но не хотел в это верить. Разделся, сходил в душ, чтобы смыть с себя запах пива и ее запах, вернулся в спальню и рухнул в кровать с одним желанием - забыться во сне.
Но сон вернул меня туда, откуда я себя благоразумно удалил. В темный коридор клуба. В нее.
- Еще, Дин, пожалуйста, - шептала она, такая с каких-то херов покорная, что я даже поспешил заткнуть ее рот поцелуем. Украденным. Не собирался же ее целовать, ни тогда, ни сейчас. Но словно бес на плече толкает в спину, шепча: возьми, забери, укради.
Она простонала, а я спустился поцелуями к ее шее. Дернул за волосы, чтоб запрокинула как следует голову, припал с укусом к длинной, тонкой шее. Такой тонкой, что кажется руку положи и может сломаться.
- Дин, - прошептала она томно.
Я оторвался от ее шеи и посмотрел в ее шальные, затуманенные от страсти глаза.
- Я хочу тебя.
Я хочу тебя сильнее, крошка. Так, что член сводит. И больше я себе в этом не отказываю.
Расстегнул ширинку, дав ему немного свободы, затем ремень и пуговицу.
- Вау, - выдохнула она, опустив взгляд, и я ухмыльнулся самодовольно.
- Сожми его.
Ее длинные пальцы обвились вокруг моего ствола, и я прикрыл глаза, охуев от ощущений. Как будто в первый раз меня баба за член трогает, хер знает почему чувствуется так. И от этого срывает.
Я убираю ее руку, подхватываю ее и отношу на руках к стене. Как только ее спина почувствовала опору, вхожу в нее, погружаясь внутрь, и сдавленно ругаюсь. Какая теплая, какая узкая, такая мягкая и податливая в моих руках.
Толкаюсь бедрами вперед, погружаясь в нее, и она стонет, громко и сладко.
- Еще, - умоляет, и я не отказываю ей, следующим толчком погружаясь еще глубже. И больше я себя не контролирую. Беру ее жадно и жарко, чтоб повторить ее головокружительный оргазм, разбавив его своим.
Слышу какой-то шум, но я настолько в ней, что на него не отвлекаюсь.
- Нас застукают, - пугается.
- Да плевать, - рычу в ответ, понимая, что не отпущу.
Шум повторяется, и его становится сложнее игнорировать.
- Да блядь! - злюсь, отрываюсь от нее, чтоб посмотреть, кто там так шумит, и сон мне этого не прощает, вышвыривая меня из своих объятий.
Проснулся и резко сел. Злой. Злой, потому что оторвали от нее?
- Только, блядь, этого мне еще не хватало, - процедил сквозь зубы вслух.
Шум вдруг повторяется. Шаги, оживление в доме. Я бросаю взгляд на часы: полтретьего ночи. Что и какого черта там происходит?
Встаю, чтоб проверить, и чертыхаюсь сильнее, понимая, что стою не только я. Налился, герой, готов к атаке. Да только атаковать некого.
Беру футболку и спортивные штаны, кое-как укладываю в них член, думая о всех мерзостях на свете, чтоб он улегся наконец, и выхожу из комнаты, чтоб узнать, что происходит.
На кухне вся охрана. Виктор Ефремович и Ян. Борис уехал с боссом в командировку.
Оставшиеся стоят вокруг... Ну кого же еще. Явилась, не запылилась. Я сделал шаг в сторону, чтоб увидеть ее нахальное лицо, и замер как вкопанный, увидев то, что увидел.
- Начни еще раз, сначала, - мягко обратился к всхлипнувшей девчонке Ян, протянув ей кружку с водой.
Я тоже вперился серьезным взглядом в ее лицо, ожидая услышать рассказ. Почему у нее разбита губа и запеклась кровь под носом. Какого хуя произошло в той сраной дыре после того, как я уехал?!