5
После памятного похода в парк прошло несколько недель, за которые Мэй успела примириться с мыслью, что Рен, возможно, действительно часть её жизни. Они почти каждый день виделись и хорошо друг друга понимали. Как выяснилось, оба обожали крошечные водоемы и велосипеды. Порой одного вечера не хватало, чтобы наговориться, и требовалась еще вся ночь, почти до самого утра. Мэюми как-то незаметно для себя стала привыкать засыпать вместе с Реном. Его запах на постельном белье, забытые футболки, красная зубная щетка и огромное махровое полотенце размером с простыню незаметно просочились в повседневность Мэй, и вытряхивать их оттуда не хотелось.
Просыпаясь по утрам, она с наслаждением зарывалась лицом в соседнюю подушку и втягивала теплый запах, от которого в голове взрывался маленький фейверк. Было так хорошо, что даже страшно. В груди все трепетало и сворачивалось пушистым комком, и от мысли, что этого когда-то придется лишиться, становилось так страшно и одиноко, что Мэй начинала злиться. Злиться на эту все возрастающую зависимость от Рена. Злость выливалась в молчаливое сопротивление всем попыткам Рена съехаться или познакомить с родителями, которые, по его мнению, Мэй «уже любят». Мэюми понимала, что все это бесполезная борьба и страхи, но ставки были так высоки и так хотелось посмаковать молодость, творчество, независимость, местную экзотику! Хотелось безбашенности и свободы и в противовес этому всему просто дико хотелось Рена.
Мэюми казалось, что у неё биполярное расстройство: она то летала в облаках, зависая с блаженной улыбкой, то люто злилась на себя, на настойчивого Рена и, вообще, на весь мир. Для того чтобы оставаться в трезвом уме, Мэй напоминала себе, что у Рена вообще-то куча косяков. Для начала он грызет зубную щетку и ест из салатницы! Обычные тарелки он называет блюдцами и требует мясо, не закрывает дверцы шкафов, любит боевики и неожиданно подкрадываться со спины.
Недавно она встала среди ночи по естественной нужде и потом зашла на кухню водички попить. Все это происходило в полусне-полуяви, на автомате. На столе оставалась как всегда неубранная кружка Рена, в которую Мэюми налила себе водички. Неожиданное «бу!» за спиной раздалось как раз на втором глотке. Мэй громко взвизгнула и, вскинув в испуге руку, треснула дурака его же кружкой, расплескав попутно воду на себя и на шутника.
— Ты идиот?! — Мокрая и трясущаяся Мэюми шарила рукой по стене в поисках включателя.
— Ты мне нос разбила! — Рен то ли смеялся, то ли злился, то ли и то и другое одновременно. — Ты чего такая дерганая?
— Может быть потому, что ко мне ночью со спины подкрадываются всякие придурки! — Мэй таки нашарила выключатель, и на мгновение вспыхнувший свет ослепил незадачливую парочку.
— Но тут нет придурков, — дурачась, протянул Рен, разглядывая возмущенную девушку.
— Да нет! Все же один имеется!!! — Мэй шарахнула кружкой об стол. — Почему ты не убрал свое ведро в шкаф?!
— Ну, я подумал, вдруг ты захочешь из него водички ночью попить? — Широкая улыбка Рена дразнила и обезоруживала.
Попытка не засмеяться провалилась. Рен был обаятельным придурком, от которого у неё конкретно протекала крыша. Медленно обойдя стол, за которым стояла Мэй, и, распахнув свои объятия, Рен поймал в них остывающую девушку.
— Ты напугал меня, — проворчала Мэй в плечо Рена, повырывавшись для приличий пару минут.
— Прости. — Рен мягко поцеловал Мэюми в макушку и, подхватив под попу, поднял на руки. — Я не думал, что ты не услышишь, как я подхожу.
— Не делай так больше. У меня чуть сердце не остановилось. — Мэюми положила голову на плечо Рену и потерлась носом о вкусно пахнущую шею.
— Да, я чувствую, как у тебя сердце бьется. — Рен со своей вкусно пахнущей, тепленькой ото сна ношей на руках подошел к стене и выключил свет. — Прости, малыш.
Он уже почти вышел с кухни.
— А кружку убрать?! — Мэюми подняла голову и попыталась в темноте грозно посмотреть на своего великана.
— Ах, ну да. Кружка. — Рен развернулся и подошел к столу. Мэй взяла кружку, Рен подошел с девушкой на руках к шкафчику, дождался, когда Мэюми нашарит в темноте ручку от дверцы шкафчика, откроет её, звеня посудой, и уберет кружку на место, и, чмокнув Мэй в висок, направился обратно в спальню.
Со своим капризным сокровищем на руках Рен вернулся в спальню, окутанную холодным светом ночных светил, посадил Мэюми на комод, стянул с себя мокрую футболку и, взялся за футболку Мэй скользя рукам вдоль спины. Закинув руки на широкие плечи Мэй притянула Рена к себе для медленного, с привкусом сна поцелуя. Объятия становились крепче, обнаженные тела прижимаясь друг к другу, соединялись, делясь теплом.