Мэй шла по холодному блестящему полу и вспоминала свои плетеные коврики и пусть и скрипучий, но теплый паркет. Такой же, пожалуй, старый, как и дом, но в нем была душа и своя история, а у мрамора Рена ничего, кроме холода и внешней дороговизны, не имелось. Мэюми тут не нравилось. Не нравились строгие линии и открытое пространство. Слишком большое и холодное помещение. Вообще Мэй как-то в одной передаче слышала, что не стоит сердиться на мужчину, если тот открывает окна или просто любит более прохладную температуру в доме, ведь им нужна температура на два градуса ниже, чем женщинам, и это неудивительно, вечно мерзнувшая Мэй забиралась на Рена и грелась об него, как о батарею.
Зайдя в ванную, Мэй поморщилась: и тут все смотрелось строго, лаконично и непонятно. Ни одного тебе мягонького коврика, ни одного цветного полотенчика, все черно-серое и какое-то строго разлинованное. Нет, это просто невыносимо! Мэй стянула с крючка большое полотенце и бросила его на пол, потом встала на него, надеясь почувствовать мягкость и уют, но даже полотенце оказалось непривычно жестким.
Забравшись в кабину, больше напоминавшую здоровенную космическую капсулу, чем душ, Мэй озадаченно уставилась на панель управления. Множество контурных кнопочек, какие-то значки и мигающие датчики. Мэй вспомнила свою старенькую ванную и смеситель, включая который можно разбудить весь дом, зато все было понятно: красный вентиль - кипяток, синий - ледяная вода. Полчаса подкручиваешь вентили, словно колки на гитаре, и вуаля, идеальная температура настроена! А тут страшно было прикоснуться, вдруг она сейчас куда-нибудь нажмет и её окатит кипятком или, наоборот, ледяной водой.
Потоптавшись голышом в жутковатом душе, Мэй вылезла оттуда и, закутавшись вновь в простыню, отправилась на поиски телефона.
- Да, - голос Рена заглушал шум улицы.
- Как включить этот твой душ?! - Мэюми раздраженно поправила сползающую с плеча ткань. - Я ничего не понимаю! Тут столько кнопок!
- А зачем тебе душ? - Шум улицы стих, Рен, видимо, зашел в помещение.
- Помыться конечно! Я вся... - Мэй запнулась, смутившись. - Я вся грязная.
- Грязная? - делано удивился Рен. - Когда это ты успела испачкаться? Когда я уходил в магазин, ты спала в кровати.
Мэй прикрыла ладонью глаза, радуясь, что её полыхающие огнем уши сейчас никто не видит. Особенно похабник Рен.
- Рен, не делай вид, что ты не понимаешь! - прошипела смущенная Мэй. - Мне нужно помыться! От меня воняет!
- Чем?
Мэй прикусила губу, сдерживая себя, чтобы не вызвериться на парня, который все прекрасно понимал, но очень любил такие похабные разговорчики.
- Просто скажи мне, как включить твой чертов душ! – прошипела коброй Мэй. - Я уже замерзла тут стоять!!!
- А ты голышом стоишь?
- Черт возьми! Иди ты к черту! Придурок!
Мэюми окончательно разозлилась и принялась тыкать пальцами в затупивший коммуникатор, чтобы отключить звонок. До того как связь оборвалась, Мэй успела услышать предложение подождать, когда Рен вернется и вылижет её с головы до пят, и никакой душ не понадобится.
Швырнув коммуникатор на стопку с полотенцами, Мэйуми вновь забралась в душ и, рассмотрев изобилие кнопок, нажала на слегка затертую.
- Режим закаливания активирован, - отчеканил металлический голос.
Мэй взвизгнула и рванула к двери, но та заблокировалась. Прежде чем на нее обрушилась лавина ледяной воды, Мэюми успела увидеть сквозь матовые стенки душа, как в ванную влетел Рен.
***
- Спасибо, мистер Честер, извините за беспокойство.
Рен, ослепительно улыбаясь, проводил управляющего до лифта и вернулся в квартиру, где в ворохе всех, какие только были в его жилье, одеял и пледов сидела только-только переставшая дрожать и плакать Мэюми. Рен поджал губы и прикрыл их ладонью, стараясь скрыть улыбку. Когда он влетел в ванную, было уже поздно - его упрямая душенька активировала программу закаливания, ради которой он и купил этот душ. Рен планировал дождаться окончания программы, не такая уж она и долгая, но душераздирающий, полный ужаса визг отключил ему все мозги, врубил на полную мощность инстинкты, и Рен просто выломал дверь душевой кабины, за которую не так давно отвалил внушительную сумму денег, а уже оттуда на него вывалилась перепуганная, стучащая зубами и трясущаяся Мэюми, продолжающая тем не менее оглашать пространство жалобным воем.