Ко всему прочему, Мэй была поразительно талантлива, за что бы она ни взялась, все получалось восхитительно красиво. Она редко рисовала на холсте, в основном работала художником-оформителем, но даже так редкие картины разлетались как горячие пирожки, и шила Мэй свои странные блузки необычных, дерзких фасонов с расшитыми цветами воротниками. Порой её хотелось засунуть за стекло и оставить там, чтобы любоваться.
И конечно, к такому человеку не мог не прицепиться какой-нибудь ублюдок наподобие этого Ахаза, который Рену не понравился с первого взгляда. Да еще эта свободолюбивая натура Мэй, будь она неладна! Именно сейчас так нужно было послушание, но на него Мэюми способна только в постели. С ней приходилось осторожничать и вести себя максимально обходительно, стоило чуть пережать палку, как ее склочная натура вспоминала о том, что она там, в прошлой жизни, когда-то решила, что будет свободна как ветер и никто ей не указ, и семья ей не нужна, и попытки вернуться к свободным отношениям возобновлялись.
Это была особая насмешка судьбы, ведь Рен именно так и объяснял своим бывшим девушкам, почему им не стоит ждать от него предложения руки и сердца. Он пару месяцев морочил очередной несчастной голову и исчезал, напомнив, что предупреждал — постоянные отношения не для него. И вот, пожалуйста, получите и распишитесь, именно в свою копию по сути он и влюбился по уши, и та ему твердит слово в слово то же самое — никаких серьезных отношений.
Тяжко вздохнув, Рен отправил окурок в пепельницу, которую Мэюми купила специально для него, после того как нашла припрятанный в корнях карликовой елки окурок. Разразился грандиознейший скандал, после которого его даже выставили за дверь с грубым напутствием: «Проваливай и чтобы духу твоего тут не было, сигаретный свин!», но Рен был удачливым парнем, потому в ближайшем сквере наткнулся на закрывающуюся сельскохозяйственную ярмарку, где купил самое красивое растение с непроговариваемым названием, увидев которое, Мэюми забыла про все обиды и про Рена вместе с ними.
Зайдя в дом, Рен сел в кресло, обдумывая, как сказать жарившей блинчики Мэй, что спать они поедут все-таки в его квартиру, и вообще, пожить ей придется у него. Пугать её не хотелось, но и уговорить Мэюми будет непросто. Может быть, ради компромисса стоит пару дней тут задержаться, но эта квартира… в ней можно свернуть замок и без инструментов, да еще и свет вырубается в квартирах из общего коридора. Так выманить её из жилья проще простого: нашел щиток с выключателями, обесточил нужную квартиру и жди себе возле него, пока хозяин не откроет дверь.
Пока Рен задумчиво сверлил взглядом умывальник, Мэюми дожарила блинчики и заварила чай. Неожиданно коммуникатор на запястье Рена ожил, он пролистал присланную информацию, и его задумчивое лицо почернело. Мэй даже испугалась такой резкой и сильной перемены, она никогда не видела Рена таким… страшным, даже опасным, незнакомым... Стало страшно, по телу пробежал холодок. Садиться за стол резко расхотелось и вообще захотелось, чтобы он ушел.
Рен резко встал и вышел на балкон, с кем-то вновь заговорив. Голос его при этом тоже как-то изменился, стал грубее и резче. Мэй не слышала, о чем он говорил со своим собеседником, но с Мэюми он так резко никогда не разговаривал. Мэй и не подозревала, что он так может, для неё Рен был напористым, упрямым и настойчивым, обаятельным и сексуальным, но не страшным и не грубым.
Две кружки с цветочками и блинчики на столе стали выглядеть как-то неуместно. Дверь с балкона открылась, и от громкого звука Мэй дернулась, уронив кружку в раковину. Та чудом не раскололась. Рен замер, будто впервые увидев Мэюми, и как-то рвано выдохнул, пряча хищное и агрессивное, что показалось наружу, куда-то вглубь себя.
— Прости, малыш… — Рен подошел близко и, осторожно обняв за плечи, притянул к себе. — Кажется, я напугал тебя.
Мэй хотела сказать, что нет, но язык прилип к небу и получилось лишь кивнуть, а потом упрямо, противореча самой себе, отрицательно покачать головой. Рен улыбнулся и предложил поехать к нему.
— Ну уж нет. — Мэй выбралась из объятий. — Только вчера у тебя были! Дай мне хоть день у себя переночевать.
Рендал хотел что-то сказать, но не стал. Прошелся по квартире, закрыл дверь в сад на все замки и сказал, что ему нужно ненадолго отойти, но он вернется.