— Я и не предлагаю тебе рожать детей, просто отношения.
— Ага. Знаю я это «просто»! Сначала «просто» совместная жизнь, потом «просто» знакомство с твоей родней, потом «просто» регистрация, бытовуха, спиногрызы. НЕТ!
От мыслей о семье по коже пробежал мурашками озноб. У Мэй когда-то было четверо младших братьев и одна старшая сестра, которая, как и она, после такого детства зареклась заводить больше одного ребенка, а Мэй вообще планировала обойтись котами.
Несмотря на спор, от взгляда Рена все сладко сжалось внутри и уже не хотелось ничего, кроме как забраться к громиле на ручки и заурчать. Вообще все эти серьезные отношения приводили Мэюми в отчаяние, потому что одной ей самой по себе было хорошо (хотя и тоскливо иногда). Но вот сейчас Мэй четко ощутила свое желание сближения, и все было бы вполне замечательно, если бы не свободолюбивая и безалаберная натура, отягченная опытом жизни в многодетной семье. Мэй прекрасно знала, что семья не для нее, она не хочет ни за кем ухаживать, нести ответственность и делать прочие скучные и обременительные вещи.
— Иди сюда, — голос Рена прозвучал хрипло и глухо. Мэй почувствовала, как слегка ослабли колени, и малодушно решила отложить неприятный разговор на потом. Мощные ручищи обвились вокруг ее тонкой талии, сжимая в объятиях и притягивая к себе.
— Попалась, — прошептал Рен, убирая волосы за ушки, осыпая шею и ключицы жадными поцелуями. — Теперь не отпущу.
Мощные ладони прошлись по спине к пояснице, одна из них осталась на ягодицах, теснее прижимая к себе, а вторая забралась под футболку, скользя вдоль позвоночника и разгоняя по телу мурашки.
— Как же ты пахнешь…
— Ты можешь заткнуться?! — окончательно смутившись, прошипела Мэй, чувствуя, как Рен без стеснения водит носом вдоль шеи и зарывается в волосы, втягивая воздух. От его горячего дыхания, сбегающего по коже, становилось щекотно и как-то слишком… непереносимо приятно.
— Ну, ну… не смущайся.
Рен стянул свою футболку с Мэй и довольно оскалился, наблюдая лихорадочный блеск в ее глазах.
Дальнейший вечер, плавно перетекший в ночь, уверенно вбил очередной гвоздь в когда-то нерушимую позицию Мэй. Рен был идеальный! Ради одного только секса с ним Мэй готова была усомниться в правильности выбранной позиции. В прошлой жизни она думала, что невозможно встретить настолько подходящего в постели человека, но здесь от одних только воспоминаний об этих прикосновениях и поцелуях по телу пробегала сладкая дрожь, заставляющая нутро сжиматься и хотеть еще. Несмотря на то что тело больше напоминало разваренный пельмень без костей и хрящей, хотелось равномерно растечься по постели и лишь открывать рот, когда заботливый Рен пропихивал в него еду. Даже жевать было лень.
Вспомнив начало вчерашнего вечера, Мэй застонала от досады, чем разбудила уснувшего гостя, вольготно раскинувшегося на её не очень-то широкой кровати. Рен был просто животным! И чертовой внутренней озабоченностью, которая сидела где-то в глубине тела Мэй, он ей до безумия нравился. Захотелось хорошенько треснуть ни в чем не повинного мужчину за то, что тот каким-то непонятным образом чувствовал, что Мэй дико кайфует от прикосновений к шее. Чертов Рен, в чем Мэй даже под пытками не признается, идеально держал её за волосы на затылке, пока вколачивался в нее в душевой.
Вообще нахрапистое поведение Рена не вызывало никакого отторжения, хотя именно это качество всегда бесило Мэюми во всех бывших поклонниках. Мэй даже принялась оправдывать Рена тем, что в нем эта просто безграничная самоуверенность и властность были не напускными или какими-то чужеродными, искусственно выращенными неестественными качествами, а наоборот Рен был гармоничен в своем поведении. Он удивительно ловко вертел тушку Мэюми в своих руках, пристраивая на разные плоскости, чтобы взять её в новой позе.
Мэй возмущалась, но слабо сопротивлялась в надежде, что Рена это не отпугнет, и тот мгновенно считывал её желание. Делал ли он это специально или нет, но Рен лучше самой Мэюми чувствовал, как нужно с ней обращаться в постели. Ни разу за всю ночь Мэюми не было больно или страшно, но от собственной беспомощности и чужой власти над собой по венам бежал огонь. Особенно подстегивало то, что хотя Рен вел себя с ней как животное, насколько это возможно, мягко демонстрируя свою силу, его восхищение Мэюми читалось в каждом движении, и это очень льстило и подкупало самолюбивую натуру Мэй.