Кэйси была борцом за равноправие, личную свободу и прочее, и Рен её полностью поддерживал, потому что видел, что та вполне самостоятельна и без опеки родных. Пожалуй, если бы не поддержка Рена, Кэй бы психанула и свалила куда-нибудь, но они были одной командой. Поэтому, когда отец рычал на него: «Ты просто не понимаешь!», Рен действительно не понимал, насмешливо прося предоставить аргументы, но отец как в воду глядел: «Встретишь свою — вот и будет тебе аргумент». И до смешного так и вышло — Мэй стала тем самым аргументом, во всей красе продемонстрировавшим, что тогда имел в виду отец.
С этим нужно было что-то делать, и как можно скорее. Хватит уже беречь тонкую психику Мэюми. Помыв кружку под недовольное ворчание за дверью, Рен не спеша вытер ее насухо, поставил на стойку, медленно прикрыл дверь, уговаривая себя не срываться, и, убрав подпирающую дверь доску, зашел в спальню. Мэюми как примерная ученица сидела на стульчике, сложив лапки на коленках.
— Ты знаешь, где я был на прошлой неделе? — сложив руки на груди и сжав предплечья до белизны костяшек, спросил Рен. — Ночью, когда пришел под утро?
Мэй отрицательно покачала головой, всем своим видом выражая глубокую грусть и раскаяние. Только эта милая моська на Рена сегодня не подействует, слишком сильно он за неё испугался… Так, что сердце в груди до сих пор заходилось.
Включив коммуникатор, Рен открыл папку с последней летучки, где были все фотографии погибших девушек. Мэй заревела на третьей фотографии.
— Ты беспечное, безалаберное существо!!! — заорал Рен, как-то резко утратив из-за этих слез хрупкое самообладание.
Он ненавидел, когда Мэй плакала, это было ужасно и он не мог на нее смотреть, хотелось обнять и утешить, но как такому доверчивому, бестолковому существу объяснить — то, что она вычудила в нынешней обстановке в их городе могло обойтись ей слишком дорого? Он бы просто не пережил, не простил бы себе никогда, если бы с Мэй что-нибудь случилось. Заорал потому, что запаздывающее осознание при виде хрупкой, дрожащей от испуга Мэюми многотонной волной накатывало на плечи: её могли изнасиловать этим вечером, он мог позвонить позже, приехать не вовремя, могло случиться что угодно, и Рена бы не оказалось рядом, чтобы защитить и помочь, а потом могло быть слишком поздно.
— Он мог с тобой сделать все что угодно! О чем ты думала, черт возьми?! В квартале от твоего дома нашли труп! Я не хотел говорить, но теперь понимаю, что твоя глупость тебя погубит!
Рен еще долго ругался, запугивая Мэй, пока та не заикала от слез. Она дрожала, Рена и самого трясло. Адреналин бежал по венам, в страхе сжимая сердце, стискивая душу ледяными крючковатыми пальцами. Резко замолчав, Рен подошел к девушке, ласточкой влетевшей к нему в объятия, и зашептал извинения. Он не должен был срываться, кричать на неё. Это недостойно, но и Мэй должна быть осторожна, звонить ему при первой же мысли сделать еще какое-нибудь «доброе дело», чтобы Рен успел её спасти.
Подхватив Мэй на руки и дав обхватить себя так, как панда обхватывает дерево, Рен прошелся по квартире, выключая везде свет, закрыл окна и отключил приборы. На выходе из квартиры Мэй, кажется, уже спала, знакомо пристроив голову на плече. Рен осторожно уложил спящую Мэюми в машину, аккуратно пристегнув так, чтобы Мэй не проснулась.
Город-миллионник даже ночью не спал, потому Рен закрыл окна, чтобы лишний шум улицы не потревожил ее сон. После бури на душе наконец наступил штиль. Рен кружил по главным улицам, не желая будить Мэй. Рыжие огни фонарей, яркие вывески пабов и ресторанов расцвечивали гладкую кожу девушки множеством сменяющих друг друга цветов. Как же тяжело было оторвать взгляд от этого сказочного создания! Если бы не дорога и не железная выдержка, он бы не смог оторваться от волшебного видения.
Не удержавшись, Рен сделал несколько снимков Мэй на комм. Сокровище не проснулось даже от громкого голоса автоматической парковки, зато проснулась у Рена на руках в лифте, где, помимо них, ехало еще четыре человека, которые, естественно, прилипли глазами к странной парочке, и если Рену было фиолетово, то Мэй попыталась сползти с рук.
— Нет уж. — Рен прижал Мэюми к себе сильнее. — Не отпущу.
Мэй спрятала лицо на плече, чувствуя, как Рен зарывается лицом в её волосы, втягивая запах.
— К тому же, — зашептал Рен, — они уже видели тебя в ночном костюме со слониками, когда захлопнулась дверь и ты осталась на лестничной площадке с моей почтой.
— Заткнись!
Попав наконец в квартиру и отрезав внешний мир от себя, они забрались в душевую кабину со сломанной дверцей, которую Рен теперь просто двигал с противным скрежетом из стороны в сторону, хотя можно было ее заменить, но он специально этого не делал, чтоб побесить этим скрипом Мэй, а та назло ему постелила перед душем коврик с цветочками, которой абсолютно не вписывался в солидный интерьер, но зато вписывался в прекрасное настроение Рена, который каждый раз балдел от их совместной с Мэюми придури, к тому же коврик был мягким и впитывал всю ту воду, которая теперь выливалась из щелей в душевой кабине.