Попятное движение от реформ, начатое еще Иосифом в конце жизни, продолжили его наследники, особенно консервативный Франц I. Прежде всего были отменены многие улучшения в жизни крестьян и фактически восстановлено крепостное право. Однако те перемены, что касались церкви, образования и права, в основном остались в силе. Без этих «просвещенных» мер Иосифа II трудно было бы представить себе последующую либерализацию империи, которая произойдет к концу XIX в.
«Рутенство». Реформы Марии Терезии и Иосифа II, при всей их ограниченности и неполноте, все же существенно улучшили положение западных украинцев — одного из самых угнетенных народов империи. При этом перемены к лучшему коснулись не только материальных условий жизни, но и взглядов и настроений. Как и следовало ожидать, реформы возбудили в украинцах чувство глубокой благодарности Габсбургам вообще и Иосифу в частности, и преданность этого народа габсбургской династии стала притчей во языцех: украинцев даже называли в империи «тирольцами Востока».
Эта преданность вплоть до раболепия имела свои негативные последствия, ибо питала так называемое «рутенство» — особую ментальность западноукраинской элиты (своеобразный аналог «малороссийской» ментальности), широко распространенную вплоть до 1830-х годов. Претендуя на особую причастность к имперскому централизму, «рутенцы» на самом деле являлись крайними провинциалами, ибо отождествляли свою «нацию» исключительно с Галичиной, греко-католицизмом и священнической кастой. Установившийся в Вене новый консерватизм способствовал развитию и ранее свойственной галицкой духовной элите подозрительности к нововведениям. Во всем подражая польской шляхте, перенимая все ее нравы и обычаи (вплоть до языка), «рутенцы» культивировали в своей среде псевдоаристократизм, свысока поглядывая на крестьянский уклад и «язык чабанов». После того как Габсбурги подняли статус духовенства, тесная связь греко-католических священников с крестьянами, среди которых они жили, стала лишь воспоминанием. Духовенство стало смотреть лишь в сторону Вены, рабски принимая и гнев, и милость императоров и ни в коем случае не выдвигая собственных требований. «Рутенская» ментальность помогала держать в покорности целые поколения галичан, заставляла их мириться с унижением и отсталостью, препятствовала любой инициативе, направленной на изменение существовавшего положения вещей. Таким образом, не только в Российской, .но и в Австрийской империи многие представители украинской элиты помогали своим соотечественникам пустить глубокие корни в имперскую почву.
Живя в империях, украинцам пришлось иметь дело с гораздо более жесткими, всеобъемлющими и навязчивыми формами регламентации их общественной, политической и хозяйственной жизни, чем все те, с которыми им доводилось сталкиваться доселе. С помощью вездесущей бюрократии государство проникало повсюду, где жили украинцы. А это постоянное присутствие всезнающего, всех и вся опекающего государства порождало в общем-то успокоительное ощущение, что где-то в далекой и прекрасной столице всемогущий государь-император не только распоряжается жизнью всех своих подданных (в том числе, конечно, и украинцев), но и творит ее по собственному соизволению... И по мере того как это ощущение овладевало украинской элитой, ее политическая преданность Украине постепенно сходила на нет. В конце концов украинские земли стали для нее всего лишь частью будь то российского, будь то австрийского имперского целого. Таким же образом ослабевало и чувство украинской самобытности, столь сильное в казацкой Украине XVII—XVIII вв.
Другая особенность имперской эпохи состояла в раздвоении украинского общества на «украинско-российское» и «украинско-австрийское». Впрочем, глубокие отличия между Западной и Восточной Украиной начали развиваться гораздо раньше — не позднее 1654 г., когда Москва распространила свою власть на Левобережье, а Правобережье осталось в составе Речи Посполитой; таким образом украинцы стали жить в двух совершенно различных политических системах. Но в Речи Посполитой в ее последние десятилетия политическое, культурное и социально-экономическое значение западных украинцев настолько упало, что стало почти неощутимым. Зато, как мы увидим, в Австрийской империи XIX в. их положение коренным образом изменится, и западные украинцы вновь станут играть ведущую роль в истории всего украинского народа. Во всяком случае отныне Новая история Украины пойдет двумя параллельными путями: один прокладывали западные украинцы в Австрийской империи, другой — восточные в Российской.