Следует помнить, что и до 1861 г. не все крестьяне были крепостными. Почти половину составляли государственные крестьяне, которые в свою очередь делились не менее чем на 30 категорий. Среди них числился и почти 1 млн бывших украинских казаков. Обычно они жили лучше «панских» крестьян. Правда, они платили большую подушную подать государству (которое фактически и было их помещиком), зато могли без всякого разрешения переселяться куда им вздумается, имели в своем распоряжении больше земли и не знали над собою власти пана (зато частенько им портили кровь ненасытные чиновники). По реформе 1861 г. и закону 1866 г. государственные крестьяне освобождались быстрее и на более выгодных условиях, чем помещичьи. Вместе со свободой они получали большие земельные наделы, а платили за них меньше, чем бывшие крепостные. Впрочем, на Правобережье положение государственных крестьян мало изменилось к лучшему.
В общем крестьяне были разочарованы реформой — и особенно бывшие крепостные. Они надеялись, что, став свободными, немедленно получат в свое полное распоряжение землю — вместо этого земля урезалась, а крестьяне попадали в финансовую кабалу. По селам прокатилась волна бунтов. Правда, сила ее была неодинакова в разных регионах. На Левобережье и в Южной Украине волнений было сравнительно немного. Зато на Правобережье, где жила еще память о гайдамаках и социально-экономическим противоречиям придавала остроты религиозная и этническая вражда между украинским православным крестьянством и католической польской шляхтой, повсюду разгорались очаги локальных бунтов. Но власти быстро наводили порядок, и крестьяне возвращались к повседневному добыванию хлеба насущного — правда, теперь уже в сильно изменившихся условиях.
Прочие реформы. Уничтожение крепостного права повлекло за собой и другие реформы. Немедленного усовершенствования потребовало местное управление. Общество изменилось, недавние крепостные получили гражданские права, и требования к местной администрации резко возросли. Однако у имперского правительства не было ни средств, ни людей, чтобы удовлетворить их. Вот почему 1 января 1864 г. был издан указ, призывавший «к ближайшему участию в заведывании делами, относящихся до хозяйственных польз и нужд каждой губернии и каждого уезда, местное их население». Среди таких «польз и нужд» были образование, здравоохранение, почтовая связь, дороги, запасы продовольствия на случай голода и сбор статистических сведений. Местным, или земским, учреждениям для финансирования всех этих служб разрешалось облагать население земскими податями.
От обычных царских учреждений, в которые все чиновники назначались сверху, земства коренным образом отличались тем, что были выборными. Избиратели делились на три категории: крупные землевладельцы, мещане и крестьяне. Влияние избирателя прямо зависело от количества находящейся в его собственности земли. Естественно поэтому, что в большинстве своем в члены земств избирались дворяне. В Украине они обычно составляли более 70 % всех членов земств, в то время как количество крестьян в них редко превышало 10 %. Хотя земства и не были представительными органами в полном смысле слова, они играли очень важную роль, ибо не только способствовали подъему общего уровня жизни на селе, но и приучали местное население к определенному самоуправлению.
В Украине сеть земств возникает лишь на Левобережье и на Юге. На Правобережье учреждению земств помешало восстание польской шляхты, и они не вводились вплоть до 1911 г. Представляя местные интересы, земства оказались более чуткими к культурным чаяниям украинцев, чем имперская бюрократия. Так, например, на Полтавщине именно в земствах во второй половине XIX в. начинают проявлять себя украинофильские тенденции, и именно в земской деятельности прошли свою первую культурно-просветительскую и политическую школу многие будущие лидеры украинского национального движения.
Еще более острой была необходимость усовершенствования системы судопроизводства. Проблема здесь в основном состояла в том, что в России слабо было развито уважение к закону. Большая часть ответственности за юридические решения лежала здесь на плечах имперских чиновников, для которых, как известно, «закон — что дышло», правосудие — область государственного беспредела, суды — его орудия, а права человека — на втором, если не на двадцать втором месте. Все судебные процессы были закрыты для публики, судьи — коррумпированы, а постановления судов редко «грешили» объективностью, основываясь, как правило, на социальных мотивах: низшим слоям выносились куда более суровые приговоры.