Пролетариат в Украине рос не по дням, а по часам. Еще в 1870-е годы во всем Криворожском бассейне было 13 тыс. рабочих — в 1917 г. их здесь насчитывалось уже 137 тыс. Колоссальный рост металлургического производства в Украине особенно четко виден в сопоставлении с цифрами по Уралу: если старые металлургические заводы на Урале с 1870 по 1900 гг. лишь вчетверо увеличили выпуск продукции, то новые украинские заводы за тот же самый период увеличили его в 158 раз!
Впрочем, говоря о промышленном развитии Украины конца XIX — начала XX в., не следует забывать, что процветали здесь лишь базовые, добывающие отрасли, поставлявшие сырье,— но отнюдь не все прочие. Отставание в производстве готовых товаров было особенно наглядным. Единственные отрасли, сдвинувшиеся с мертвой точки,— это заводы сельхозмашин (на которые здесь был повышенный спрос) и, в меньшей степени, локомотивов. Подавляющее большинство готовых товаров Украина ввозила из России и потому всецело зависела от нее. Так, в 1913 г. на Украину приходилось 70 % всей добычи сырья в Российской империи, но лишь 15 % ее производственных мощностей, ориентированных на производство готовой продукции. Таким образом, при всем впечатляющем всплеске промышленной активности в Украине индустриализация не изменила однобокого, несбалансированного характера ее экономики.
Вопрос о колониальной эксплуатации. Насколько бурная индустриализация Южной Украины была нужна и полезна Украине в целом? Этим вопросом часто задавались и продолжают задаваться историки. Так, например, в советских исследованиях 60-х годов утверждалось, что индустриализация в целом позитивно сказалась на судьбах украинского народа. По данной логике, коль скоро в результате развития коммуникаций и качественного скачка в обмене сырьем и продукцией между Севером и Югом экономики России и Украины окончательно и бесповоротно срослись, то это привело к созданию «всероссийского рынка» — масштабного, продуктивного и эффективного экономического целого, приносившего пользу обеим странам. Такие историки, как Иван Гуржий, по сути считали, что в новом экономическом контексте Украина чувствовала себя даже лучше, чем Россия, ибо не только получила выход на этот обширный рынок, но и благодаря более высоким темпам индустриализации последовательно увеличивала долю своего присутствия на нем. Всякий намек на то обстоятельство, что хозяйственные связи с украинской периферией были выгодны прежде всего экономическому центру России, советские ученые гневно отвергали. И главный их аргумент состоял, конечно, в том, что не кто иной, как имперский центр, стимулировал темпы экономического роста Украины.
Впрочем, советские историки не всегда рассматривали вопрос именно под таким углом зрения. В 1920-е годы, до повсеместного утверждения сталинского единомыслия, такие ведущие ученые, как Михаил Покровский в России и Матвий Яворский в Украине, недвусмысленно заявляли, что индустриализация Украины не мешала, а помогала России эксплуатировать эту свою «окраину». Сам Ленин в 1914 г. в одной из своих швейцарских речей (кстати, она не вошла в советские собрания его сочинений) заявлял, что Украина стала для России тем, чем для Англии была Ирландия, которая беспощадно эксплуатировалась, не получая ничего взамен.
Как же все-таки примирить факт эксплуатации Украины с ее промышленным развитием? Михаил Волобуев, русский коммунистический экономист, работавший в 1920-е годы в Украине, объяснял это так. Украина не была колонией «азиатского» типа — бедной, без собственной промышленности, ресурсы которой империя просто выкачивает. Скорее она принадлежала к «европейскому» типу колоний, т. е. была промышленно развитой страной, из которой выкачивались не столько ресурсы, сколько капитал и потенциальные прибыли. И главным виновником такого положения, по мнению Волобуева, было российское правительство, а не западные капиталисты. Механизм выкачивания капитала был очень прост: имперская политика ценообразования искусственно создавала такое положение, при котором цены российских готовых товаров были чрезвычайно высокими, а украинского сырья — слишком низкими. В результате российские производители готовых товаров имели больше прибыли, чем компании по добыче угля и железной руды в Украине, и капитал накапливался на Севере, а не на Юге. Так экономика Украины (все еще продолжавшая, по мнению Волобуева, оставаться самобытным и автономным целым) лишалась потенциальных прибылей и принуждалась к обслуживанию хозяйственных интересов российского центра империи.