Как же виделась судьба украинцев, этих преданных Габсбургам «тирольцев Востока»? Отношение Вены к данной проблеме отражено в циничном заявлении одного из австрийских политиков: «Могут ли существовать русины и в какой мере — этот вопрос остается на усмотрение галицкого сейма». Иными словами, украинцы были отданы на милость поляков. Учитывая характер планов, которые поляки (а многие из них были истинными демократами) строили относительно Галичины, можно понять, почему их отношение к украинским национальным устремлениям было отрицательным. Еще более непримиримо были настроены «подоляне» — архиконсервативные польские помещики Восточной Галичины, выступавшие против украинцев не только по политическим, но и по экономическим причинам: признание прав украинцев было для них равнозначно росту крестьянских требований. Таким образом, к старым социальным противоречиям между польской шляхтой и украинским крестьянством добавился новый, еще более взрывоопасный конфликт национальных интересов. Это сочетание придавало польско-украинскому противостоянию в Галичине особую остроту.
Поначалу отношение поляков к украинцам (особенно ярко выраженное консервативными «подолянами») сводилось к тому, чтобы вообще не признавать существования украинцев как отдельной нации и доказывать, что они являются всего лишь разновидностью поляков. Отсюда и заявление одного из польских лидеров: «Нет никаких русинов, есть лишь Польша и Московия». Когда активизация деятельности украинцев в 1848 г. поставила под сомнение подобный подход, была выработана новая линия, в наиболее законченном виде выраженная Голуховским. Она сводилась к дискредитации украинцев в Вене, всяческому препятствованию их национальному и социальному развитию и усилению их полонизации.
С особой решимостью эта политика осуществлялась в области просвещения. После 1867 г. польский язык заменил немецкий во Львовском университете и во всех технических и профессиональных учебных заведениях. Самым беспардонным образом развернулась полонизация гимназий: к 1914 г. в провинции существовало 96 польских и только шесть украинских гимназий, т. е. по одной на каждые 42 тыс. поляков и 520 тыс. украинцев. В начальных школах польских классов было втрое больше, чем украинских.
Дискриминация украинцев присутствовала на всех уровнях. Например, в 1907 г. польские культурные учреждения получили финансовую поддержку вдесятеро большую, чем украинские. Капиталовложения, если они были, направлялись прежде всего в западную, польскую часть провинции. На каждом шагу украинцы сталкивались не только с равнодушием, но и с активным противодействием властей. Их принуждали вести острую, упорную борьбу за каждое учреждение, каждое место, даже каждое украинское слово.
Это всепроникающее, часто сводившееся к мелочам противостояние усугублялось глубочайшей разницей в ментальности польских и украинских лидеров. Если мировоззрение польской интеллигенции несло на себе отпечаток аристократизма, то украинская интеллигенция была явно плебейской. Как писал Иван Лысяк-Рудницкий, «каждый образованный украинец лишь на одно — два поколения отдалился от дома приходского священника или крестьянской хаты». Единственной общей чертой мировоззрения образованных поляков и украинцев было, вновь говоря словами Лысяка-Рудницкого, то, что «оба общества воспринимали свой конфликт как нечто подобное великим войнам XVII ст. между польской аристократией и украинскими казаками».
Реакция украинцев
Если 1848 год был для украинцев Галичины высшей точкой подъема, то 1860-е явно стали временем спада. Уступки, сделанные Веной полякам, потрясли и обескуражили украинцев. Во время революции 1848 г. они противостояли полякам как политически равные — теперь они оказались у них в полном подчинении. Поколениями они верили, что их непоколебимая преданность Габсбургам обеспечит поддержку последних, однако в 1867 г. пришло горькое понимание, что эта вера была ошибочной. Новая политическая ситуация в Галичине показала, что перед украинским духовенством, возглавлявшим национальное движение (обычно его называли «старорусина-ми»), вырисовываются весьма мрачные перспективы. Вена оказалась ненадежной: в результате недавних военных и политических поражений значительно поблекли ее мощь и престиж. Поляки же были сильны как никогда. В своем же народе украинские лидеры видели только массы бедных, забитых крестьян. Теряя веру в себя, они искали новые источники поддержки.