Надеясь остановить свой упадок, молодое, более агрессивное поколение русофилов в 1900 г. приняло «новый курс», направленный на полное самоотождествление с Россией. Они создали Русскую национальную партию, субсидирование которой царским правительством еще более возросло, и вели агитацию за обращение галицких украинцев в православие. Польская аристократия Галичины, стремясь посеять разброд среди украинцев и содействовать сохранению консерватизма среди них, начала поддерживать русофилов. В результате русофильский лагерь был спасен от полного развала — во многом именно благодаря поддержке царизма и польских помещиков.
Восточная Галичина: украинская твердыня. В 1907 г. известный польско-еврейский либерал Вильгельм Фельдман писал: «Двадцатое столетие видело многие народы, восставшие из пепла, однако немногие возродились столь стремительно и энергично, как украинцы Австрии... их неожиданный и бурный подъем — результат веры в свои силы и упорства в достижении целей». Хотя Фельдман и не считал, что западные украинцы преодолели все свои проблемы (они оставались в числе беднейших и политически наиболее бесправных народов империи), он все же явно подчеркивал тот факт, что они уже становятся на ноги и превращаются в серьезную силу. Расцвет украинских организаций показал, что западные украинцы наконец взяли дела в свои руки и что их национальное движение является многосторонним феноменом с широкой социальной базой. В общем, было ясно, что как только представится возможность достичь государственной независимости, западные украинцы будут готовы воспользоваться ею.
Расцвет национального движения в Галичине оказал большое влияние на взаимоотношения между западными и восточными украинцами. Именно восточные украинцы, прежде всего Антонович, Кониский, Кулиш и позднее — Драгоманов и Грушевский, первыми поняли и оценили возможности Галичины в качестве «Пьемонта» — базы национального подъема. Еще с начала 1860-х годов они сотрудничали с галицкими изданиями и оказывали финансовую помощь западноукраинским культурным учреждениям. С ростом этих изданий и организаций росло и участие в них восточных украинцев.
В начале XX в. немало восточных украинцев были авторами и подписчиками галицкой прессы, ученые и литераторы из обоих регионов часто сотрудничали в рамках «Наукового товариства ім. Т. Г. Шевченка», студенты из российской Украины нередко приезжали на летние курсы в Галичину, а восточноукраинские политические эмигранты, особенно после 1905 г., находили убежище и создавали свои штаб-квартиры во Львове. Наблюдая за жизнью украинцев на западе, угнетенная украинская интеллигенция Российской империи видела, что в Галичине реальностью становится то, о чем она могла только мечтать. В то же время украинцы Галичины также ощущали благотворные последствия притока первоклассных интеллектуалов с востока, а главное — их воодушевляло чувство, что они являются не изолированным, всего лишь 4-миллионным народом, а членами большой 25-миллионной нации. Итак, благодаря правам, гарантированным австрийской конституцией, необходимости организовываться перед лицом конкуренции со стороны поляков п при морально-интеллектуальной поддержке восточных украинцев маленькая, нищая и отсталая Галичина превратилась в оплот украинского национального движения.
Польско-украинское противостояние
С ускорением политического и национального развития украинцев и поляков отношения между двумя народами значительно ухудшились. Почти по каждому вопросу, представлявшему для обоих народов кровный интерес (по крайней мере так утверждали их лидеры), они вступали в конфликт: если поляки непоколебимо стояли на позициях неделимости Галичины, видя в ней базу для возрождения своего будущего государства, украинцы настаивали на ее разделе, намереваясь создать основу собственной государственности в восточной части провинции; если в Восточной Галичине поляки представляли высшие классы, то украинцы — низшие. Украинцы требовали перемен и реформ, большинство же польских лидеров настаивали на сохранении статус-кво. В общем, поляков можно было назвать «имущими», а украинцев — «неимущими», которые не желали дальше мириться с таким положением вещей.
Подъем организованности обоих народов вел к тому, что в политику и конфликты вовлекалось все большее количество людей. В отличие от 1848 г. поляки уже не отождествлялись с небольшой группой аристократов, а украинцы — с горсткой священников и интеллигенции. К началу XX в., когда обе стороны сумели мобилизовать свои общества, польско-украинский конфликт перерос границы противостояния двух национальных элит и превратился в конфронтацию между двумя народами, достигшую угрожающих масштабов.