Украинские крестьяне не нуждались в особых приглашениях к восстанию против правительства, на корню конфисковавшего их урожай, возвращавшего землю богатым помещикам и посылавшего карательные экспедиции в их села. Довольно скоро по всей Украине разлился бурный поток стихийных и жестоких крестьянских бунтов. Возглавляемые местными предводителями, как правило анархистского толка, по казацкой традиции называемыми атаманами или батьками, вооруженные легко доступным оружием, крестьянские отряды вели против немцев партизанскую войну, сводившуюся к постоянным налетам и стычкам. Иногда масштабы противостояния были огромны: в Звенигородском и Таращанском уездах Киевской губернии, например, силы крестьян, достигавшие 30— 40 тыс. человек, вооруженных 200 пулеметами, с двумя артиллерийскими батареями, нанесли немцам урон в 6 тыс. человек. И все же мятежи не приносили успеха. В начале августа, когда большевики попытались поднять всеобщее восстание, оно было подавлено за два дня, поскольку его не поддержал народ.
К началу осени стало очевидным, что Центральные державы стоят на пороге поражения в мировой войне. Видя это, гетман пошел на вынужденные уступки. Однако еще одна попытка привлечь к участию в кабинете известных украинских деятелей провалилась. В отчаянных поисках поддержки Скоропадский сделал последнюю ставку: 14 ноября 1918 г. он назначил новый кабинет министров, сплошь состоявший из русских монархистов, и провозгласил акт федерации с будущей небольшевистской Россией. Этот сомнительный шаг был сделан с расчетом получить поддержку русских, стоявших в оппозиции большевикам, и вызвать одобрение победоносной Антанты. В тот же день оппозиция сформировала повстанческое правительство — «Директорію» — и открыто призвала к восстанию против гетмана.
Восстание, поднятое Директорией, распространилось с быстротой лесного пожара. Огромное количество крестьянских отрядов во главе со своими буйными атаманами скапливалось в районе Белой Церкви, западнее Киева, где был своеобразный штаб противников Скоропадского. Вскоре численность этих объединенных общей целью, но малодисциплинированных и плохо организованных формирований достигла почти 60 тыс. Более ощутимым стал переход на сторону Директории части лучших гетманских соединений — «січових стрільців» во главе с командиром Евгеном Коновальцем и начальником штаба Андрием Мельником и «Сірожупанної дивізії», в результате чего численность регулярных войск у повстанцев достигла 40 тыс. человек. 21 ноября мятежники окружили Киев. После долгих переговоров, имевших целью обеспечить безопасный выход немецких частей, последние 14 декабря оставили город, увезя с собой Скоропадского. В этот же день силы Директории триумфально вошли в город и провозгласили восстановление Украинской Народной Республики.
Период гетманата, когда его влияние было невелико, а реальная власть принадлежала немцам, продлился менее восьми месяцев. Первоначально гетманат пользовался некоторой поддержкой, поскольку обещал восстановление законности и порядка — главного, чего желало население. Однако затем она неминуемо должна была прийти к концу, поскольку гетманский режим оказался не в состоянии должным образом решить две главных проблемы, поднятые революцией в Украине: социально-экономическую и национальную. Серьезнейшим промахом Скоропадского стала его попытка восстановить стабильность путем возврата к старому социально-экономическому устройству. Непоследовательной была национальная политика правительства, которая, имея в своем активе несомненные успехи в украинизации просвещения и культуры, все же определялась национальными деятелями как «украинская по форме, но московская по содержанию».
Впрочем, как отмечает идеолог украинского консерватизма Вячеслав Липинский, смысл и значение гетманата были более широкими. Гетманат не только внушил значительной части русифицированной элиты Украины идею национальной государственности, но даже частично привлек ее к осуществлению этой цели. Это в свою очередь способствовало ее распространению за пределы узкого круга интеллигенции — в более широкие, экономически надежные слои «хлеборобов», т. е. в среду земельного крестьянства и землевладельцев. По мысли Липинского, если бы Скоропадский смог удержаться, он был бы в состоянии увлечь идеей украинской государственности все большее число непосредственных производителей и вырвать ее из-под монополии «идеологической секты», как он называл украинскую национальную интеллигенцию.