Кооперативное движение. «Спирайся на власні сили!» — таков был лозунг деятелей «органического сектора» западноукраинского общества. Он подразумевал, что никто (а тем более польское правительство) не поддержит украинцев в их стремлении к самоутверждению. Кооперативы рассматривались украинцами как одно из лучших средств достижения этой цели. До 1914 г. главной заботой кооперативов было экономическое развитие. При поляках их функции значительно расширились: кооперативы стали школой самоуправления и средством экономической самозащиты. Крайне важно также, что в кооперативах люди учились быть хозяевами на своей земле.
Важным фактором, способствовавшим развитию кооперативного движения, стали тысячи ветеранов украинской армии. Патриотически настроенные, имевшие за плечами хорошую политическую школу и горькие уроки поражений, они рассматривали кооперативы как средство продолжения борьбы за украинское дело: «Працюючи в кооперації, ми знову стаємо солдатами нації». Каждый вновь созданный кооператив, каждый произведенный им товар или оказанная услуга, каждый грош, положенный в украинский, а не польский карман, были в их глазах ударом по врагу и шагом к независимости. Участие в кооперативном движении имело и чисто прагматический смысл: нередко кооперативы были единственным местом, где ветераны могли найти работу.
Кооперация довольно быстро сложилась в хорошо организованную систему. Кредитные союзы объединялись в Центробанк, сельские потребительские и сбытовые товарищества — в Центросоюз, молочные кооперативы — в Мас-лосоюз, а «Народна торгівля» объединяла городских торговцев. Организация, которая соединяла все кооперативы в единую систему, осуществляла ревизии счетов и обеспечивала общее руководство, называлась «Ревізійна спілка українських кооперативів» (РСУК). Авторитет РСУК был очень высоким благодаря профессионализму и самоотверженности таких деятелей, как Остап Луцкий и Юлиян Павлыковский.
Доминирующей формой кооперативов в межвоенный период были сельские потребительские и сбытовые товарищества, поскольку, сплачивая крестьян и представляя их интересы на рынке, они помогали успешно решать главную проблему сельских производителей: несоответствие между низкими ценами на сельскохозяйственную продукцию и высокими — на промышленные товары. Наибольших успехов добились кооперативы Маслосоюза, не только господствовавшие на запад но украинском рынке, но и освоившие часть польского.
Статистика показывает быстрый рост сети кооперативов. Если в 1921 г. в Восточной Галичине насчитывалось около 580 украинских кооперативов, то в 1928 г. их численность возросла до 2500; к 1939 г. их было уже около 4 тыс. Накануне второй мировой войны они объединяли около 700 тыс. пайщиков и обеспечивали работой 15 тыс. украинцев. При этом 90 % кооперативов сосредоточивалось в Восточной Галичине; на Волыни, в Полесье и Холмщине украинцев заставляли вступать в польские кооперативные ассоциации. Тем не менее на каждого украинца приходилось вдвое больше кооперативов, чем на каждого поляка,— несмотря на то что последние опирались на поддержку государства.
И все же украинские кооперативы сталкивались с серьезными проблемами. Польские правительственные чиновники, обеспокоенные их бурным ростом, делали все, чтобы помешать дальнейшему развитию украинской кооперации. Тактика поляков сводилась к целой серии бюрократических зацепок и придирок: от постоянных подозрений в неправильном составлении отчетности до обвинений в нарушении правил строительства и несоблюдении норм гигиены. Несмотря на свою многочисленность и высокий уровень организации, украинские кооперативы все же уступали польским по экономическим показателям, не имели таких капиталов, а это серьезно ограничивало их хозяйственное влияние. И все же, невзирая на эти трудности, кооперативное движение ускоряло процесс социальной мобилизации и национальной интеграции украинцев Галичины, отражая их стремление и способность самостоятельно управляться со своими делами.
Образование. Вполне понятно, что сфера образования была болевой точкой в украинско-польских отношениях. Украинцы видели в образовании не только путь к повышению культурного уровня, но и средство воспитания национального самосознания. Поляки в свою очередь считали, что система просвещения должна воспитывать национальные меньшинства в духе лояльности польскому государству. Поляки развивали в основном систему начального образования, особенно в таких отсталых районах, как Волынь, Полесье и Холмщина; к 1930-м годам неграмотность на украинских территориях Польши уменьшилась до 28 % (на Волыни ее уровень оставался более высоким). Одновременно систематически закрывались украиноязычные школы (обычно под предлогом переведения их в разряд двуязычных), большинство которых были основаны еще при австрийцах. Из более чем 2400 украинских начальных школ, действовавших в Восточной Галичине в 1912 г., в 1937 г. оставалось только 352. На Волыни за тот же период количество украинских школ уменьшилось с 440 до восьми. В области среднего образования ситуация складывалась не менее печальная: в 1931 г. одна польская гимназия приходилась на 16 тыс. человек, а одна украинская — на 230 тыс.