Однако культурная жизнь Закарпатья отнюдь не была лишена сложностей и конфликтов. С расширением образования и вовлечением населения в демократические политические процессы на первый план вышла проблема национальной самобытности, самоидентичности, уже разрешенная в большинстве других украинских земель. Естественно, ее решение стало делом крепнущей интеллигенции. И, как это обычно бывает на ранних стадиях национального развития, интеллигенция разошлась во взглядах на эту проблему.
Подходы к национальному вопросу. В среде интеллигенции старшего поколения, представленной главным образом грекокатолическим духовенством, распространялись русофильские тенденции — подобно тому, как это происходило раньше в Галичине. Русофилы, к которым принадлежало много ведущих местных деятелей, наладили работу многочисленных организаций и обществ (в том числе создали широкую сеть читален при обществе им. Духновича), однако им приходилось испытывать одну немаловажную трудность: как бы им ни хотелось, они не могли отрицать очевидный факт, что ни в языковом, ни в культурном отношении они не принадлежат к русским. Это обстоятельство все более подчеркивало бесплодность их идейной и политической ориентации, и именно им объяснялись сложности с привлечением на свою сторону образованной молодежи.
Другая тенденция сводилась к подчеркиванию местных особенностей и заключалась в идее, согласно которой славянское население Закарпатья являлось отдельной нацией — русинами. Многие сторонники этого течения были мадьяризи-рованными священниками, после прихода чехов рядившимися в одежды регионализма, чтобы скрывать под ними свои провенгерские симпатии. Идея создания отдельной нации из нескольких сотен тысяч людей выглядела довольно эфемерной, в особенности если учесть то обстоятельство, что закарпатцы совершенно очевидно были родственны украинцам, живущим по другую сторону Карпат. Поэтому регионалистский, или русинский, вариант решения национального вопроса выглядел наиболее слабым.
Самым динамичным было украинофильское течение, состоявшее из новой светской интеллигенции: учителей и студентов. Так же, как и в Галичине XIX в., оно зародилось как народническое движение, в котором молодая интеллигенция стремилась укрепить свои связи с крестьянством. Превращению закарпатского народничества в украинофильство способствовали два основных фактора: растущее осознание родственности языка, народной культуры и восточнохристианских традиций народов, живущих по обе стороны Карпат, и подъем украинского национального движения в Галичине.
Растущее влияние украинофилов выразилось и в их организационном росте, особенно в 1930-е годы. Руководимые Августином Волошиным, Михайлом и Юлией Бращайко, украинофилы основали общество «Просвіта», очень быстро вытеснившее своего конкурента — русофильское общество им. Духно-вича. Большую популярность в среде молодой интеллигенции завоевала организация «Пласт» в количестве 3 тыс. человек. Ассоциация украинских учителей, насчитывавшая в 1934 г. около 1,2 тыс. членов, охватывала две трети всех педагогов Закарпатья. Особенно рьяными сторонниками украинофилов были гимназисты и студенты университетов. Поскольку украинцы Закарпатья имели все возможности открыто обсуждать свои политические и национальные проблемы, ОУН, действовавшая в подполье, не имела здесь серьезного влияния на всем протяжении 1930-х годов. Впоследствии большинство украинофилов стали сторонниками интегрального национализма, а немалая их часть перешла на просоветские позиции.
Автономия Карпатской Украины. Разброд и дискуссии среди закарпатских украинцев позволили чехам долгое время откладывать решение вопроса об автономии этого района. Однако в 1938 г. позиции чешского правительства значительно ухудшились в результате изменения международной обстановки. После Мюнхенского пакта к нацистской Германии отошли населенные немцами территории Чехословакии; с молчаливого согласия западных держав нацисты планировали дальнейшее расчленение страны. Поддерживаемые Германией, добились автономии в составе Чехословацкой республики словаки. Видя, как зашаталось пражское правительство, лидеры всех трех закарпатских течений объединились и также выступили с требованием автономии. Чехам ничего не оставалось, как дать согласие. 11 октября 1938 г. Закарпатье получило самоуправление.