Относительно того, насколько были распространены на Руси признаки, так сказать, формального образования, мнения историков опять-таки разделились. Впрочем, высокий образовательный ценз киевской элиты ни у кого не вызывает сомнения. В летописи сообщается, что уже в 988 г. Володимир велел всех боярских детей отдавать в обучение. Его сын Ярослав устроил в Новгороде школу для 300 мальчиков, происходивших из знатных семей. А в Киеве при Ярославе настоящим центром образования и культуры стала Св. София. С 1037 г. в помещении собора находились школа и библиотека. Имелась библиотека и в Киево-Печерской лавре, и многие ее монахи славились своей ученостью (тогда это означало прежде всего превосходное знание и понимание религиозных текстов).
Да и сами князья почитали «ученье книжное». Общеизвестна любовь к книгам Ярослава Мудрого. Сын его Всеволод знал пять языков, дочь Анна — владела грамотой, что для женщин той эпохи было просто в диковинку. Когда она стала королевой Франции, ей было чем блеснуть пред дамами своего двора.
Ну а низы? С ними сложнее. Школьная азбука на бересте, найденная при раскопках в Новгороде, или надписи на стенах Софии Киевской некоторым историкам представляются неоспоримыми свидетельствами доступности образования в Киевской Руси. Однако большинство специалистов более сдержанно оценивают успехи тогдашнего просвещения. Они полагают, что образование вообще и основательное знакомство с византийско-христианской культурой в частности оставались привилегией светской и духовной элиты, а для простых людей были, как правило, недосягаемы.
Киевскую Русь и украинские, и русские историки рассматривают как неотъемлемую часть истории своих народов. Разумеется, тут не обошлось без дебатов на тему о том, кто имеет больше прав на это наследие.
В XIX в. русские историки, и особенно последователи так называемой юридической школы, вершиной исторического прогресса считали создание государства. Они заявляли, что поскольку россияне — единственный из восточнославянских народов, создавший государство современного типа, то и главная нить исторического развития именно от этого государства должна быть протянута в прошлое — через Московскую Русь к Киевской, т. е. к древнейшей государственности восточных славян. Соответственно украинцы и белорусы, не создавшие собственного государства, официальными наследниками Киевской Руси считаться не могут. А такой влиятельный историк, как Михаил Погодин, пошел еще дальше, утверждая не только государственную, но и этническую преемственность России по отношению к Киевской Руси. Согласно выдвинутой им гипотезе, после разрушения Киева монголо-татарами в 1240 г. уцелевшая часть жителей подалась на север, в сердце матушки-России. И этой многократно с тех пор опровергнутой теории до сих пор придерживаются целый ряд историков как в России, так и за ее пределами.
Но в XIX в. растет национальное самосознание и в Украине. Отсюда неизбежное недовольство тем, что русские присвоили себе «киевскую славу». Наконец, в 1906 г. самый выдающийся украинский историк, Михайло Грушевский, выступил с хорошо аргументированной критикой традиционной схемы «истории государства Российского».
В отличие от русских «государственников» Грушевский был «народником» и усомнился именно в том, что для его оппонентов не подлежало никакому сомнению: в праве сводить все богатство исторического процесса к прогрессу государств.
Но разве не важнее для истории народ? Народ, связанный этническим родством, живущий на земле своих предков, из поколения в поколение накапливающий свой национальный опыт,— он-то и является стержнем истории... Грушевский предположил, а затем (уже в наше время) целым рядом археологических и антропологических исследований было подтверждено, что от антов VI в. до украинцев ХХ-го основной этнический тип населения мало изменился на большей части территории Украины. Что до опустошений и миграций монгольского периода, то, по мнению Грушевского, они не были столь велики, как полагали русские историки XIX в. Если какая-то часть населения и покидала обжитые места в Центральной Украине, то она же и возвращалась обратно, лишь только обстановка на родной земле становилась чуть спокойнее. В общем, по Грушевскому, который вдобавок, как мы помним, был последовательным антинорманистом, современные украинцы — самые прямые и непосредственные потомки полян, сыгравших решающую роль в становлении Киева. Стало быть, «киевская слава» лежит в сфере исторического самосознания украинского народа.