Некоторые мероприятия советской власти принесли западным украинцам конкретные улучшения. Много было сделано для украинизации и развития системы просвещения. К середине 1940 г. количество начальных школ в Западной Украине выросло до 6900, из них 6 тыс. были украинскими. Львовский университет, эта цитадель польской культуры, получил имя Ивана Франко, перешел на украинский язык преподавания и открыл свои двери украинским студентам и профессуре. Значительно улучшилась система здравоохранения, особенно в сельской местности. Были национализированы промышленные предприятия и коммерческие фирмы, в большинстве принадлежавшие полякам и евреям. Однако наиболее популярным мероприятием стала экспроприация советской властью польских крупных землевладений и обещание передела их между крестьянами.
Одновременно с этими реформами Советы начали ликвидацию политической, социально-экономической и культурной инфраструктуры, созданной западными украинцами. Вскоре после установления советской власти НКВД арестовал западноукраинских политических лидеров и депортировал их на Восток. УНДО и другие крупные украинские политические партии были распущены. Та же судьба постигла большинство кооперативов, оставшиеся реорганизовывались на советский манер. Прекратилась деятельность «Просвіти». Поняв, что они живут на «одолженное время», от 20 до 30 тыс. украинских активистов бежали на польские территории, оккупированные немцами. Ликвидация организаций, политических партий и лиц, представлявших либеральные и центристские тенденции, привела к тому, что у западных украинцев осталась лишь одна жизнеспособная политическая организация — подпольная сеть ОУН.
Украшению образа нового режима явно не способствовал стиль работы многочисленных советских чиновников, наводнивших Западную Украину. Привыкшие действовать в «пролетарском» стиле, они часто просто шокировали местных украинцев своей грубостью и примитивизмом, особенно странными для носителей «передового строя». Почти повальное использование русского языка представителями советской Украины быстро развеяло иллюзии относительно их «украинства».
Вначале Советы были поддержаны местными коммунистами, вышедшими из подполья, которых новая власть старательно использовала для «разоблачения» украинских националистов. Поскольку в составе этих коммунистов, а также чиновников, прибывавших из СССР, было много евреев, среди западных украинцев и поляков заметно оживились антисемитские настроения. Довольно скоро и местные коммунисты разочаровались в Советах, особенно после того как некоторые из них были арестованы и расстреляны по подозрению в троцкизме.
Время шло, и с ним становились все более явными другие непривлекательные стороны советского режима. Земли, экспроприированные у польских помещиков и «розданные» беднейшим крестьянам, вдруг понадобились для создания колхозов, и около 13 % этих земель было коллективизировано. После этого большинство крестьянства, и раньше не пылавшего любовью к Советам, окончательно отвернулось от нового режима. Интеллигенция, в значительной мере довольная Советами, предоставившими ей работу в образовательных и культурных учреждениях, вскоре поняла, что попала в положение жестко контролируемых исполнителей распоряжений режима, несогласие с которым грозило арестом и депортацией.
Учитывая особую привязанность западных украинцев к своей церкви, новая власть поначалу довольно осторожно обращалась с греко-католической церковью, наложив относительно небольшие ограничения на ее деятельность. Священников обязали иметь специальные паспорта, а церковные помещения были обложены довольно высоким налогом. Однако со временем эти ограничения достигли угрожающих размеров. Советы запретили преподавание религии в школах, конфисковывали церковные земли, активизировали антирелигиозную пропаганду. Эта политика коснулась и православной церкви на Волыни; более того — прилагались усилия к тому, чтобы перевести ее под власть Московского патриархата.
Весной 1940 г. режим прекратил свои игры в демократию и развернул массовые репрессии против украинцев и поляков. Наиболее распространенным и устрашающим методом были депортации. Без всякого предупреждения, без суда, без предъявления даже формального обвинения новоиспеченных «врагов народа» арестовывали, загружали, словно скот, в вагоны и отправляли в Сибирь и Казахстан на рабский труд в ужасающих условиях. Множество депортированных погибало, нередко вымирали целые семьи.